Чтение онлайн

Мальтус впадает здесь в лорд-дендриеризм [14] . Он хочет (смутное чутье ему подсказывает, что прибавочная стоимость, а потому и прибыль, находится в определенном отношении к переменному, затрачиваемому на заработную плату капиталу) доказать, что «прибыль определяется величиной той части стоимости совокупного продукта, которая требуется для оплаты применяемого труда». Вначале он рассуждает постольку правильно, поскольку предполагает, что весь капитал состоит из переменного капитала, из капитала, затрачиваемого на заработную плату. В этом случае прибыль и прибавочная стоимость, действительно, тождественны. Но и в этом случае Мальтус ограничивается совершенно нелепым замечанием. Если затраченный капитал равняется 100, а прибыль — 10 %, то стоимость продукта равна 110, прибыль составляет 1/10 затраченного капитала (следовательно, 10 % по отношению к нему) и стоимости совокупного продукта, куда Мальтус включил уже стоимость самой прибыли. Итак, прибыль составляет 1/11 стоимости совокупного продукта, а авансированный капитал составляет 10/11 этой стоимости. То обстоятельство, что 10 % прибыли могут быть по отношению к стоимости совокупного продукта выражены таким образом, что не состоящая из прибыли часть стоимости совокупного продукта равна 10/11 совокупного продукта, или что продукт, имеющий стоимость в 110 ф. ст. и включающий 10 % прибыли, содержит затраты в размере 10/11 своей стоимости, на которые и получена эта прибыль, — это блестящее математическое рассуждение так забавляет Мальтуса, что он повторяет такое же вычисление на примерах с прибылью в 20, 30 и т. д. процентов. До сих пор мы по-прежнему имеем всего лишь тавтологию. Прибыль, это — процентное отношение к затраченному капиталу; стоимость совокупного продукта содержит стоимость прибыли, а затраченный [766] капитал есть стоимость совокупного продукта минус стоимость прибыли. Следовательно, 110—10 = 100. Но 100 составляет 10/11 от 110. Однако пойдем дальше.

Возьмем капитал, состоящий не только из переменного, но также из постоянного капитала. «Капиталист ожидает одинаковой выгоды от всех авансируемых им частей капитала». Правда, это противоречит только что выставленному утверждению, что прибыль (следовало сказать: прибавочная стоимость) определяется отношением к затраченному на заработную плату капиталу. Но какое это имеет значение? Мальтус не такой человек, который стал бы противоречить «ожиданиям» или представлениям «капиталиста». Но здесь он побивает рекорд. Возьмем капитал в 2000 ф. ст., причем 3/4 его, или 1500 ф. ст., составляют постоянный капитал, а 1/4, или 500 ф. ст., — переменный капитал. Прибыль = 20 %. Тогда прибыль составит 400, а стоимость продукта 2000 + 400 = 2400 ф. ст. [15] . Возьмем [продолжает Мальтус] 1/4 совокупного продукта. Стоимость этой четверти равна 600 ф. ст. Одна четверть затраченного капитала равна 500 ф. ст., т. е. той части всего авансированного капитала, которая затрачена на заработную плату, а 100 ф. ст. составляют одну четверть прибыли и равны той части совокупной прибыли, которая приходится на всю сумму выплаченной капиталистом заработной платы. И это, по мнению Мальтуса, должно доказывать, «что прибыль капиталиста изменяется вместе с изменением стоимости этой 1/4 его продукта в сравнении с количеством применяемого труда». В действительности это доказывает лишь то, что прибыль определенной процентной нормы, например в 20 %, на данный капитал, например в 4000 ф. ст., образует прибыль в 20 % на каждую отдельную часть этого капитала, что представляет собой тавтологию. Но это абсолютно не является доказательством наличия какого-нибудь определенного, особого, специфического отношения этой прибыли к той части капитала, которая затрачивается на заработную плату. Если я возьму вместо 1/4, как это сделал г-н Мальтус, 1/24 совокупного продукта, т. е. 100 ф. ст. (из 2400 ф. ст.), то эти 100 ф. ст. также содержат 20 % прибыли, иными словами: 1/6 этой суммы составляет прибыль. Капитал в таком случае составлял бы 831/3 ф. ст., а прибыль — 162/3 ф. ст. И если бы эти 831/3 ф. ст. были равны, например, стоимости одной лошади, применяемой в производстве, то по Мальтусу было бы доказано, что прибыль изменяется вместе с изменением стоимости лошади, или вместе с такой частью совокупного продукта, которая в 284/5 раза меньше целого.

Такое убожество Мальтус проявляет там, где он становится на собственные ноги и не имеет возможности совершать плагиат у Таунсенда, Андерсона или у кого-нибудь еще. Заслуживает внимания, по существу (оставляя в стороне то, что характерно для этого субъекта), его смутная догадка о том, что прибавочную стоимость следует исчислять на ту часть капитала, которая затрачивается на заработную плату.

{При данной норме прибыли совокупная прибыль, масса прибыли, всегда зависит от величины авансированного капитала. А накопление определяется тогда той частью этой массы, которая обратно превращается в капитал. Но эта часть, так как она равна совокупной прибыли минус потребленный капиталистом доход, будет зависеть не только от стоимости этой массы, но и от дешевизны тех товаров, которые капиталист может на нее купить, — отчасти от дешевизны товаров, входящих в его потребление, в его доход, отчасти от дешевизны товаров, входящих в постоянный капитал. Так как норма прибыли предполагается здесь данной, то точно так же предполагается данной и заработная плата.}

По Мальтусу, стоимость труда никогда не изменяется (это перешло от Адама Смита), изменяется лишь стоимость того товара, который я получаю за труд{7}. Пусть в одном случае заработная плата составляет 2 шилл. за рабочий день, в другом — 1 шилл. В первом случае за то же самое рабочее время капиталист дает вдвое больше шиллингов, чем во втором. Но во втором случае за тот же самый продукт рабочий отдает вдвое больше труда, чем в первом случае, потому что во втором случае он отдает целый рабочий день за 1 шилл., а в первом — только половину рабочего дня. Г-н Мальтус видит только то, что капиталист дает за один и тот же труд то больше, то меньше шиллингов. Он не видит, что и рабочий в полном соответствии с этим отдает за определенный продукт то больше, то меньше труда.

«Давать больше продукта за определенное количество труда или получать больше труда за определенное количество продукта, — с его» (Мальтуса) «точки зрения одно и то же. А между тем всякий подумал бы, что это как раз противоположные вещи» («Observations on certain Verbal Disputes in Political Economy, particularly relating to Value, and to Demand and Supply». London, 1821, стр. 52).

Очень правильно в этом же сочинении («Observations on certain Verbal Disputes» etc. London, 1821) отмечено, что труд как мера стоимости — в том смысле, в каком его здесь берет Мальтус, придерживаясь одной из концепций А. Смита, — мог бы точно таким же образом служить мерой стоимости, как и всякий другой товар, и что он, труд, не был бы в этом смысле такой хорошей мерой, какой в действительности являются деньги. Здесь вообще речь могла бы идти только о мере стоимостей в том смысле, в каком мерой стоимости являются деньги.

[767] Вообще надо иметь в виду, что мера стоимостей (в смысле денег) никогда не бывает тем, что делает товары соизмеримыми друг с другом, — см. первую часть моего сочинения, стр. 45 [16] :

«Наоборот, только соизмеримость товаров как овеществленного рабочего времени делает золото деньгами».

Как стоимости, товары представляют собой нечто единое, они — всего лишь выражения одной и той же единой субстанции — общественного труда. Мера стоимости (деньги) уже предполагает их как стоимости и относится лишь к выражению и величине этой стоимости. Мера стоимости товаров всегда относится к превращению стоимостей в цены, она уже предполагает стоимость.

То место в «Observations», которое имелось в виду выше, гласит:

«Г-н Мальтус говорит: «В одном и том же месте и в одно и то же время те различные количества поденного труда, которыми могут распоряжаться различные товары, будут в точности соответствовать относительным меновым стоимостям этих товаров, и наоборот» [17] . Если это верно в отношении труда, то это точно так же верно и в отношении любой другой вещи» («Observations on certain Verbal Disputes», стр. 49). «Деньги в одно и то же время и в одном и том же месте очень хорошо функционируют в качестве меры стоимостей… Но это» (т. е. положение Мальтуса), «по-видимому, не верно в отношении труда. Труд не есть мера даже в одно и то же время и в одном и том же месте. Возьмем такое количество хлеба, которое в одно и то же время и в одном и том же месте равняется по стоимости определенному бриллианту; будут ли хлеб и бриллиант, если они уплачиваются за труд в их натуральной форме, распоряжаться одинаковым количеством труда? Могут сказать: не будут, но бриллиант покупает деньги, при помощи которых можно получить в свое распоряжение такое же количество труда… Такого рода метод определения стоимости бесполезен, ибо его можно применять только при условии, что его поправляют при помощи другого метода, который он якобы заменил. Мы можем лишь заключить, что хлеб и бриллиант распоряжаются одинаковым количеством труда потому, что они обладают одинаковой стоимостью в деньгах. А нам предлагали сделать тот вывод, что две вещи обладают одинаковой стоимостью потому, что они распоряжаются одинаковыми количествами труда» (там же, стр. 49–50).

Из теории стоимости Мальтуса вытекает все его учение о необходимости постоянно растущего непроизводительного потребления, которое с такой назойливостью излагал сей проповедник теории перенаселения (перенаселения, проистекающего из недостатка жизненных средств). Стоимость товара равна стоимости авансированных материалов, машин и т. д. плюс количество содержащегося в нем непосредственного труда, что у Мальтуса объявляется равным стоимости содержащейся в товаре заработной платы плюс надбавка прибыли ко всем этим авансам соответственно уровню общей нормы прибыли.

Эта включаемая в цену товара номинальная надбавка и образует, по Мальтусу, прибыль и является условием предложения, т. е. воспроизводства товара. Все эти элементы образуют цену для покупателя в отличие от цены для производителя, а цена для покупателя и есть действительная стоимость товара. Теперь спрашивается, каким образом реализуется эта цена? Кто должен ее платить? И из какого фонда она должна быть уплачена?

При рассмотрении взглядов Мальтуса мы должны проводить следующее разграничение (чего сам он не сделал). Одна часть капиталистов производит такие товары, которые непосредственно входят в потребление рабочего; другая часть производит такие товары, которые входят в это потребление либо только косвенно (поскольку они, как сырье, машины и т. д., входят в капитал, необходимый для производства предметов необходимости), либо же совсем не входят в потребление рабочего, так как они входят лишь в доход нерабочих.

Итак, рассмотрим сперва тех капиталистов, которые производят предметы, входящие в потребление рабочих. Эти капиталисты не только покупают труд рабочих, но и продают рабочим произведенный последними продукт. Если присоединяемое рабочим количество труда стоит 100 талеров, то капиталист уплачивает рабочему 100 талеров. И это [по Мальтусу] есть единственная стоимость, которую купленный капиталистом труд присоединяет к сырью и т. д. Таким образом, рабочий получает стоимость своего труда и отдает капиталисту взамен лишь эквивалент этой стоимости. Но хотя номинально рабочий получает эту стоимость, в действительности он получает меньшую массу товаров, чем он произвел. В действительности он получает обратно только часть своего труда, овеществленного в продукте. А именно, предположим ради упрощения, как это часто делает сам Мальтус, что капитал состоит лишь из затраченного на заработную плату капитала. Если 100 талеров авансированы рабочему, чтобы произвести товар, и эти 100 талеров представляют собой стоимость купленного труда и единственную стоимость, которую этот труд присоединяет к продукту, то капиталист, тем не менее, продает этот товар за 110 талеров, и рабочий на 100 талеров может выкупить только 10/11 продукта; продукта — стоимость в 10 талеров или масса прибавочного продукта, в котором представлена эта прибавочная стоимость в 10 талеров, — достается капиталисту. Если капиталист продает товар за 120 талеров, то рабочий получает только 10/12, а капиталист 2/12 продукта и его стоимости. Если капиталист продает товар за 130 талеров (30 %), то рабочий получает лишь 10/13, а капиталист 3/13 продукта. Если капиталист продает с надбавкой в 50 %, т. е. за 150 талеров, то рабочий получает 2/3, а [768] капиталист 1/3 продукта. Чем выше цена, по которой капиталист продает свой товар, тем меньше доля рабочего, тем больше собственная доля капиталиста в стоимости продукта, а следовательно также и в количестве продукта, тем меньшую часть стоимости продукта или самого продукта может рабочий выкупить за стоимость своего труда. Дело нисколько не меняется в том случае, если кроме переменного капитала авансируется еще и постоянный капитал, например, кроме 100 талеров на заработную плату авансируется еще 100 талеров на сырье и т. д. В этом случае, при норме прибыли в 10 %, капиталист продает товар не за 210 талеров, а за 220 (из которых постоянный капитал составляет 100 талеров, а продукт [непосредственного] труда — 120 талеров).

{«Nouveaux Principes» etc. Сисмонди впервые появились в 1819 году {8} .}

В рассматриваемом случае, у категории капиталистов А, которая производит предметы, непосредственно входящие в потребление рабочих, т. е. предметы необходимости, мы имеем, следовательно, такое положение вещей, когда путем включаемой в цену товара номинальной надбавки, — нормальной надбавки прибыли к цене авансированного капитала, — действительно создается прибавочный фонд для капиталиста, так как этим окольным путем капиталист возвращает рабочему только часть продукта последнего, а другую часть присваивает себе. Но такой результат получается не благодаря тому, что капиталист продает рабочему весь продукт по повышенной стоимости, а благодаря тому, что именно повышение стоимости продукта лишает рабочего возможности выкупить на свою заработную плату весь продукт, позволяя ему выкупить лишь часть этого продукта. Отсюда понятно, что спрос рабочего никогда не может быть достаточным для того, чтобы реализовать избыток покупной цены над издержками производства [cost price] [18] , — т. е. прибыль и «стоимость» товара. Напротив, фонд прибыли имеется лишь потому, что рабочий не в состоянии на свою заработную плату выкупить весь свой продукт, т. е. потому, что его спрос не соответствует предложению. Таким образом, капиталист категории А располагает определенным количеством товара определенной стоимости (в данном случае — в 20 талеров), которое ому не нужно для возмещения капитала и которое он может частью истратить как доход, частью употребить для накопления. Нотабене: в каком объеме капиталист располагает таким фондом, зависит от стоимостной надбавки к издержкам производства, которую он сделал и которая определяет пропорцию, в какой совокупный продукт делится между капиталистом и рабочим.