Чтение онлайн

— Понимаете, я даже не помню, как это случилось. Я случай но взглянул поверх голов товарищей - они все, конечно, наклонились к банке - и вижу: по склону соседнего бархана ползет, извиваясь, преогромный сизый червяк… Настоящий удав, боа–констриктор… Весь в этаких кольцах…

— Врешь!
– убежденно сказал Юрковский.

— Погодите, Владимир Сергеевич!
– сердито остановил его Быков.- Дайте рассказать.

— Не вру, Володя. Это был олгой–хорхой.

— Олгой… кто?
– спросил Быков.

— Олгой–хорхой,- повторил Дауге.- Кажется, единственное сухопутное животное на Земле, вооруженное электричеством.

Юрковский сдвинул брови, вспоминая.

— Олгой–хорхой… Кажется, впервые описан в одном из гобийских рассказов Ивана Ефремова полвека назад. Так?

— Так,- согласился Дауге.- Потом выяснилось, что за эти полвека мы были не то третьей, не то четвертой экспедицией, которая видела его.

– И что же случилось?
– не утерпел Быков.

Дауге вздохнул:

— Ничего особенного, конечно. Я заорал и вскочил на ноги. Роль–мопс вывалился в песок. Мы побежали в палатку за ружьями, а когда вернулись… Он развел руками.- Никаких шансов. Электрический червяк скрылся.

— Досталось тебе, наверное, от ребят,- сказал Юрковский и снова потянулся к роль–мопсу.

— Ну нет! До самого конца экспедиции только и было разговоров, что об олгой–хорхое.

— Я вот ничего подобного не видел в пустыне,- заметил Быков.

Дауге объяснил, что олгой–хорхой водится, вероятно, только в самых жарких и пустынных областях монгольской Гоби.

Быков, чувствуя себя почему–то не в своей тарелке, принялся расспрашивать Ермакова о плане дальнейшего покорения Венеры. Ему хотелось заставить командира разговориться. Но тот отвечал сдержанно и скучновато. Готовится к вылету «Хиус–3», он перебросит на Голконду большую группу специалистов. Начнется оборудование промышленного комбината по переработке ядерного горючего. Одновременно, конечно, будет происходить расширенное исследование поверхности планеты.

— Да что там говорить,- легкомысленно помахивая рукой, вставил Юрковский,- с Венерой покончено. Дорога проложена, семафор открыт, как говорили наши предки в те времена, когда еще были семафоры. И новые дороги пройдут не здесь.

— Межзвездная астронавтика, конечно?
– сказал Ермаков, улыбаясь одними губами.

— Именно! Перелет Земля - 61 Лебедя. Это - новая дорога!

— Это сколько же времени лететь?
– с сомнением спросил Быков.

— Десять лет туда и десять обратно. Двадцать лет полета с нашими скоростями.

— Двадцать лет!
– ахнул Быков.- Это ж в команду надо набирать юнцов, чтобы экипаж в дороге не вымер естественной смертью…

— Э, брат!
– засмеялся именинник.- А что ты скажешь о перелете Москва - Большое Магелланово Облако? Расстояние - сорок тысяч световых лет, то бишь четыреста миллионов миллиардов километров. Со скоростью света лететь сорок тысяч лет, и это, заметь, ближайшая к нам звездная система типа Галактики. Ну, как?

— Кошмар! Абсолютно нереально…

— А кто его знает!
– Дауге хитро посматривал на потрясен ного водителя.- Наука, как известно, умеет много гитик. А по сравнению с десятком тысяч лет двадцать кажутся мгновением!

— Все равно, и двадцать - много,- проворчал Быков.

— Совсем не много, говорю я тебе,- сказал Иоганыч.- Утром заснул на Земле, в полдень проснулся где–нибудь около 61 Лебедя. Как в трансконтинентальном самолете или чуть помедленнее. Поглядел, пощупал, набрал диковинок и - назад.

– Ну, еще бы! Надо только уметь спать по десять лет сряду.

Как раз по тебе, Иоганыч, перелет,- не удержался водитель.

Юрковский засмеялся.

— А ты про анабиоз слыхал?
– наслаждался Дауге, нисколько не сердясь.- Анабиоз - это такое состояние организма, что–то среднее между жизнью и смертью, вроде обморока…

— Ну–ну… популяризатор, не загибай,- заметил Юрковский.

— Нет, я очень приближенно… В том смысле, что ощущения человека в анабиотическом сне такие же, как при обмороке…

— То есть вообще никаких ощущений.

— Ага… Так вот. При анабиозе все жизненные процессы протекают замедленно. Человек, так сказать, жив, но не живет: не стареет, не болеет, не растет…

— Ну, дальше,- поторопил заинтересовавшийся Быков.

— Вот и все. Поднимаешь звездолет над Землей, включаешь автоматическое управление, погружаешься в анабиотический сон и прекращаешь таким образом течение времени. Через десять лет тебя будит специальное устройство. Протираешь глаза, моешься, делаешь свое дело - исследуешь, собираешь материал - и обратно тем же манером!

— Здорово!
– восхитился водитель.- Но это же фантастика все–таки!..

— Это уже не фантастика,- заметил Ермаков.- Но этот путь пока мало приемлем: у нас нет никакого опыта межзвездных полетов, риск слишком велик. Международный Конгресс никогда не даст согласие на подобную авантюру. Впрочем, есть еще одна дорога…

— Теория относительности…- торжественно начал Юрковский.

Дауге застонал.

— Помогите! СОС! Сейчас начнется - лоренцово сокращение временных интервалов… Тензор кривизны Римана–Кристоффеля!.. СОС!

— При чем здесь тензор кривизны?
– возмутился Юрковский.- А лоренцово сокращение…

– Во–во! Начинается… Не надо, Володя, голубчик!

— Ну и черт с тобой! Оставайся в серости да в невинности…- Юрковский был явно задет.

— Нет, милый, ты не обижайся…

— На богом обиженного грех обижаться.

— Я имел в виду не теорию относительности,- вмешался Ермаков.- Я говорю об идее покойного Ллойда…

— А, да–да!
– воскликнул Юрковский, оживляясь.- Механические астронавты!

— Это как?
– спросил Быков.

— Вместо живых пилотов - кибернетические устройства. Роботы,- пояснил Ермаков.- Вы, наверное, слыхали о таких, Алексей Петрович?

— Д–да… Ну, еще бы! На Каракумской стройке работала целая механическая бригада!..

— Совершенно верно. Такие же роботы поведут звездолеты. Это, конечно, не люди, но они способны совершать целый ряд вполне осмысленных - с нашей точки зрения - операций. Они могут быть пилотами, и геологами, и биологами, и физиками, и счетными машинами, и радиопередатчиками - и все это одновременно. В определенных пределах, конечно. Это будут великолепные разведчики, пролагатели новых трасс. Будущее звездоплавания в значительной мере принадлежит таким киберпилотам.

— Замечательно!
– Быков в восторге крутил головой.- Просто здорово.

— То–то же!
– ткнул его в бок Дауге.- А ты говоришь - нереально, фантастично…

— Нет, вы представляете,- блестя великолепными зубами, разглагольствовал Юрковский,- на какой–нибудь безвестной планетке в системе Проксимы Центавра приземляется звездолет. Восхищенные обитатели сбегаются к нему со всех концов в радостном ликовании - прибыли друзья из чужого мира! И вдруг из люков выползают этакие чудища о шести ногах, поблескивающие металлом, - перемигиваются разноцветными лампочками! Удивительно похожие на живых и в то же время мертвые, холодные, непонятные! Если на планетке идет 1901 год от рождества Христова, то это будет фурор!..