Чтение онлайн

Одновременно принимаются меры для очистки Серпентайн-ривер от кайманов. Но как удостовериться в том, что эти кровожадные животные уничтожены все до единого? К счастью, помощнику губернатора Хабли Харкуру приходит в голову мысль спустить воду, открыв затворы речных шлюзов, чтобы в крокодилов можно было стрелять без промаха.

Единственная жертва - великолепный пес, принадлежавший Нэту Коверли. Бедное животное, схваченное аллигатором, мигом было перекушено пополам. Между тем солдаты убивают одного за другим около дюжины этих гадов, и теперь, возможно, Стандарт-Айленд будет окончательно очищен от амфибий.

В общем, день прошел удачно. Среди убитых зверей насчитывается шесть львов, восемь тигров, пять ягуаров, девять пантер - самцов и самок.

Вечером члены квартета, включая и Фрасколена, оправившегося после сотрясения, усаживаются за столик в ресторане казино.

–  Хочется верить, что «наши беды приходят к концу, - говорит Ивернес.

–  Если только тот пароход не был вторым Ноевым ковчегом, - отвечает Пэншина, - и в нем не находились все земные твари!

Но это мало вероятно, и Атаназ Доремюс настолько осмелел, что решился опять водвориться в своих владениях на Двадцать пятой авеню. Там, в забаррикадированном доме, он нашел старушку служанку, которая в полном отчаянье считала уже, что от ее старого хозяина остались лишь рожки да ложки!

Ночь прошла довольно спокойно. Изредка со стороны Бакборт-Харбора доносилось отдаленное рычание. Можно надеяться, что завтра, после общей облавы по всей равнине, звери будут полностью истреблены.

На рассвете отряды охотников собираются опять. Само собой разумеется, что уже в течение суток Стандарт-Айленд стоит на месте, так как весь персонал машинного отделения занят в общем деле.

Отряды, каждый из двадцати человек, вооруженных скорострельными ружьями, получают приказ «прочесать» весь остров. Теперь, когда звери рассеялись в разных направлениях, полковник Стьюарт не счел нужным применять пушки. Было убито тринадцать хищников, выслеженных в окрестностях батареи Кормы. Но от них не без труда удалось отбить двух таможенных стражников соседнего поста, которые были подмяты - один пантерой, а другой тигром - и получили тяжелые ранения.

В этот день число животных, убитых с начала первой облавы, дошло до пятидесяти трех.

В четыре часа Сайрес Бикерстаф и коммодор Симкоо, Джем Танкердон и его сын, Нэт Коверли и оба помощника губернатора, а также кое-кто из именитых граждан, возвращаются в сопровождении воинского отряда к мэрии, где совет принимает донесения из обоих портов и с батарей.

Приближаясь к городу, уже в каких-нибудь ста шагах от здания мэрии, они вдруг слышат отчаянные крики и видят, что толпа народа, главным образом женщин и детей, охваченных внезапной паникой, бежит вдоль Первой авеню.

Тотчас же губернатор, коммодор Симкоо, их спутники бросаются к скверу, решетка которого должна была быть заперта… Но по чьей-то необъяснимой беспечности она осталась открытой, и нет сомнения, что один из хищников, быть может последний, проник за нее.

Нэт Коверли и Уолтер Танкердон, прибежавшие первыми, устремляются в сквер.

Внезапно Уолтера, в трех шагах от Нэта Коверли, опрокидывает огромный тигр.

У Нэта Коверли нет времени зарядить ружье, он выхватывает из-за пояса охотничий нож и бросается на помощь Уолтеру в тот момент, когда когти хищника уже вонзаются в плечо молодого человека.

Уолтер спасен, но тигр оборачивается и кидается «а Нэта Коверли.

Тот ударяет зверя ножом, но, не попав ему в сердце, сам опрокидывается наземь.

Тигр отступает рыча, в разинутой пасти виднеется кроваво-красный язык.

Выстрел…

Это бьет ружье Джема Танкердона.

Второй выстрел…

Пуля разорвалась в теле зверя.

Уолтера поднимают, на плече его - рваная рана.

Нэт Коверли хоть и не ранен, но чувствует, что Мгновение тому назад заглянул в глаза смерти.

Он встает и, подойдя к Джему Танкердону, говорит торжественно:

–  Вы спасли меня… благодарю вас!

–  Вы спасли мне сына… благодарю вас!
– отвечает Джем Танкердон.

И оба подают друг другу руки в знак признательности, которая может стать искренней дружбой…

Уолтера тотчас же переносят в особняк на Девятнадцатой авеню, где укрылись его родные, а Нэт Коверли возвращается к себе, опираясь на руку Сайреса Бикерстафа.

Что касается тигра, то г-н директор позаботится, чтобы не пропала его роскошная шкура. Из этого великолепного зверя сделают отличное чучело, и оно будет красоваться в естественно-историческом музее Миллиард-Сити со следующей надписью:

«Дар Соединенного королевства Великобритании и Ирландии бесконечно признательному Стандарт-Айленду».

Если преступное покушение следует приписать Англии, трудно придумать более остроумное мщение. Во всяком случае так полагает «Его высочество» Пэншина, отличный знаток в делах такого рода.

Не приходится удивляться тому, что на следующий же день миссис Танкердон приехала с визитом к миссис Коверли, чтобы поблагодарить за услугу, оказанную Уолтеру, и что миссис Коверли отдала визит миссис Танкердон, чтобы поблагодарить за услугу, оказанную ее мужу. Добавим также, что мисс Ди пожелала сопровождать свою мать, и, разумеется, обе они справлялись у миссис Танкердон о здоровье дорогого раненого.

Словом, все теперь обстоит как «нельзя лучше, и, избавившись от страшных гостей, Стандарт-Айленд может спокойно продолжать свой путь к архипелагу Фиджи.

–  Сколько ты сказал?… - спрашивает Пэншина.

–  Двести пятьдесят пять, друзья мои, - отвечает Фрасколен.
– Да… в архипелаге Фиджи насчитывается двести пятьдесят пять островов и островков.

–  А какое нам до этого дело, - говорит Паншина, - раз «жемчужина Тихого океана» не собирается делать двухсот пятидесяти пяти стоянок?

–  Ты никогда не будешь знать географии!
– провозглашает Фрасколен.

–  А ты… ты знаешь ее даже слишком хорошо!
– возражает «Его высочество».

Вторая скрипка всегда получает такой отпор, когда пытается просвещать своих неподатливых товарищей.

Однако Себастьен Цорн, будучи покладистей других, позволяет подвести себя к карте, вывешенной у казино, где каждый день отмечаются координаты пловучего острова. По этой карте легко проследить весь путь, пройденный Стандарт-Айлендом с момента его выхода из бухты Магдалены. Этот путь образует на карте нечто вроде большого S, нижний завиток которого изгибается в направлении к архипелагу Фиджи.

Тут же Фрасколен показывает виолончелисту скопление островов, открытых Тасманом в 1643 году, - архипелаг, расположенный между 16 и 20° южной широты и 174° западной и 179° восточной долготы.

–  И наша махина будет пробираться среди сотни, а то и двух сотен таких камешков, разбросанных по дороге?
– интересуется Себастьен Цорн.

–  Да, старый товарищ по струнному ремеслу, - отвечает Фрасколен, - и если ты поглядишь хоть сколько-нибудь внимательно…

–  И притом закрыв рот… - добавляет Пэншина.