Чтение онлайн

Капитан Сервадак и граф Тимашев, хоть и сильно охладевшие друг к другу, не выказывали своих тайных чувств и при обсуждении вопроса руководствовались лишь общими интересами.

Капитан Сервадак взял слово первым:

–  Господа, сегодня у нас десятое ноября. Если вычисления моего бывшего профессора правильны, - а они должны быть таковыми, - то ровно через пятьдесят один день произойдет новая встреча кометы с Землей. Как вы думаете, должны ли мы принять заранее какие-нибудь меры предосторожности?

–  Несомненно, капитан, - отвечал граф Тимашев, - но разве в наших силах принять эти меры и разве судьба наша не в руках провидения?

–  Провидение не запрещает людям помогать самим себе, граф, - возразил капитан Сервадак.
– Совсем напротив.

–  Есть ли у вас какой-либо план действий, капитан Сервадак?

–  По правде сказать, никакого.

–  Да не может быть, - вмешался Бен-Зуф, - неужели такие ученые господа, как вы, не в обиду вам будь сказано, не сумеют повернуть эту чертову комету туда, куда им заблагорассудится?

–  Во-первых, мы не ученые, Бен-Зуф, - отвечал капитан Сервадак, - а если бы и были учеными, то ничего не могли бы поделать. Сам видишь, разве Пальмирен Розет, настоящий ученый…

–  Грубиян он, вот кто!
– вставил Бен-Зуф.

–  Хоть бы и так, все же он настоящий ученый, - а разве он мог помешать своей комете вернуться на Землю!

–  Тогда на кой черт нужна наука?

–  Чаще всего на то, чтобы понять, как мало мы еще знаем!
– отвечал граф Тимашев.

–  Господа, - выступил лейтенант Прокофьев, - не подлежит сомнению, что встреча с Землей угрожает нам многими опасностями. Если хотите, я их перечислю, и мы посмотрим, можно ли с ними бороться или по крайней мере избежать их гибельных последствий.

–  Говори, Прокофьев!
– приказал граф Тимашев.

Все они так спокойно рассуждали о грозящей катастрофе, что можно было подумать, будто она их нисколько не касалась.

–  Господа, - продолжал лейтенант Прокофьев, - надо прежде всего уяснить себе, каким образом может произойти новая встреча кометы с земным шаром. Дальше мы увидим, чего можно опасаться и на что надеяться в каждом отдельном случае.

–  Как нельзя более логично, - заметил капитан Сервадак, - не забудьте только, что оба светила несутся навстречу друг другу и что в момент столкновения их скорость достигнет девяноста тысяч лье в час.

–  Прямо-таки два курьерских поезда!
– позволил себе добавить Бен-Зуф.

–  Разберем же, как может произойти столкновение, - продолжал лейтенант Прокофьев.
– Удар будет либо боковой, либо лобовой. В первом случае Галлия может лишь слегка задеть Землю, как в первый раз, отколов от нее часть поверхности, и снова унестись в пространство. Но при этом ее орбита, вероятно, изменится, и, если мы останемся в живых, у нас будет мало надежды вновь увидеть наших ближних.

–  Это пришлось бы по вкусу Пальмирену Розету, но вовсе не нам, - заметил рассудительный Бен-Зуф.

–  Оставим в стороне эту гипотезу, - возразил граф Тимашев.
– Мы достаточно изучили на опыте ее преимущества и недостатки. Обсудим прямое столкновение, иначе говоря тот случай, когда Галлия, ударившись о Землю, останется там навсегда.

–  Точно бородавка на роже, - вставил Бен-Зуф.

–  Помолчи, Бен-Зуф, - сказал Гектор Сервадак.

–  Слушаю, господин капитан.

–  Посмотрим, - продолжал лейтенант Прокофьев, - каковы будут последствия прямого столкновения. Прежде всего надо принять во внимание, что поскольку масса Земли значительно превосходит массу Галлии, то скорость земного шара при встрече не изменится и он унесет комету с собой.

–  Принято во внимание, - сказал капитан Сервадак.

–  Итак, господа, в случае прямого столкновения Галлия ударится о Землю либо той частью своей поверхности, которую занимаем мы, либо противоположной стороной, либо одним из своих полюсов. Причем во всех этих случаях у живых существ, ее населяющих, не будет никакой возможности спастись.

–  Объяснитесь точнее, лейтенант, - попросил капитан Сервадак.

–  Если в момент столкновения удар придется в то место экватора, где мы находимся, мы будем раздавлены.

–  Ясно как день!
– заметил Бен-Зуф.

–  Если мы окажемся на противоположной стороне, то опять-таки будем раздавлены, ибо внезапная остановка равносильна толчку, - мало того, мы еще неизбежно задохнемся. В самом деле, галлийская атмосфера сольется с атмосферой земной, и на вершине горы высотою в сто лье, которую образует Галлия на земной поверхности, нам нечем будет дышать.

–  А если Галлия ударится о Землю одним из своих полюсов?
– спросил граф Тимашев.

–  В этом случае, - ответил лейтенант Прокофьев, - нас подбросит вверх со страшной силой и при падении мы разобьемся насмерть.

–  Превосходно!
– отозвался Бен-Зуф.

–  Вдобавок, если допустить невероятный случай, а именно, что ни одна из этих гипотез не осуществится, мы все равно неминуемо сгорим.

–  Сгорим?
– удивился Гектор Сервадак.

–  Да, потому что, когда Галлия наткнется на препятствие, ее скорость мгновенно обратится в теплоту и вся комета или ее часть тут же вспыхнет от страшного жара в несколько тысяч градусов.

Все, что говорил лейтенант Прокофьев, было совершенно справедливо. Его слушатели внимательно смотрели на него, следя без особого удивления за развитием этих различных гипотез.

–  Однако, господин Прокофьев, - вмешался Бен-Зуф, - один только вопрос: что, если Галлия шлепнется в море?

–  Как ни глубоки Атлантический и Тихий океаны, - возразил лейтенант Прокофьев, - а их глубина не превышает нескольких лье, - слой воды все же недостаточен, чтобы смягчить удар. Итак, все описанные мною последствия одинаково гибельны.

–  Да мы еще утопимся впридачу!
– добавил Бен-Зуф.

–  Итак, господа, - заключил капитан Сервадак, - мы разобьемся, утонем, будем раздавлены, задохнемся или изжаримся; вот какая судьба нас ожидает при любых обстоятельствах, каким бы образом ни произошла встреча.

–  Совершенно верно, капитан Сервадак, - без колебания ответил лейтенант Прокофьев.

–  Ну что ж, - заявил Бен-Зуф, - раз такое дело, я вижу только один выход.

–  Какой же?
– спросил Гектор Сервадак.

–  Покинуть Галлию еще до столкновения.

–  Но как, каким способом?

–  О, способ самый простой!
– невозмутимо ответил Бен-Зуф.
– Его вовсе нету.

–  Быть может, однако… - проговорил лейтенант Прокофьев.

Все взоры устремились на лейтенанта, который, обхватив голову руками, обдумывал какой-то смелый план.