Собрание сочинений в 12 т. Т. 7
Шрифт:
Страшная минута приближается. И я чувствую, что вчерашние надежды понемногу угасают во мне. Судно не показывается. И земли тоже нет. Медленно возвращается ко мне сознание действительности, и я вспоминаю! Сейчас свершится гнусная казнь!
Я не смею смотреть на жертву. Когда Летурнер останавливает на мне взгляд, выражающий покорность судьбе, я опускаю глаза.
Сердце у меня сжимается от непреодолимого ужаса, а голова так кружится, точно я пьян.
Уже шесть часов утра. Нет, я не верю в помощь провидения. Сердце бьется учащенно, пульс перевалил за сто, и весь я в холодном поту.
Боцман и Роберт Кертис стоят, опершись на мачту, и все еще наблюдают океан. На боцмана страшно смотреть. Чувствуется, что он ничего не предпримет раньше назначенного часа, но и опоздания не допустит. Я не могу угадать мыслей капитана. Его лицо мертвенно бледно, живут только глаза.
Матросы, шатаясь, бродят по плоту и уже пожирают свою добычу горящим взглядом.
Я не могу оставаться на месте и отправляюсь на передний конец плота.
Боцман все еще стоит, все еще смотрит.
– Пора!
– восклицает он.
Я вздрагиваю.
Боцман, Даулас, Флейпол, Берке, Сандон идут на задний конец плота. Плотник судорожно сжимает топор.
Мисс Херби не может сдержать стона.
Вдруг Андре выпрямляется.
– Мой отец?
– вскрикивает он сдавленным голосом.
– Жребий пал на меня… - отвечает Летурнер.
Андре бросается к отцу и обвивает его руками.
– Ни за что!
– кричит он, и крик этот похож на рычание.
– Уж лучше убейте меня! Да, убейте меня! Это я бросил в море труп Хоббарта! Это меня, меня надо зарезать!
Несчастный! Эти слова еще подливают масла в огонь. Даулас, подойдя к юноше, отрывает его от Летурнера.
– Хватит нежностей!
– говорит он.
Андре падает навзничь, и два матроса держат его так, чтобы он не мог сделать ни одного движения.
В то же время Берке и Флейпол, схватив свою жертву, тащат ее на передний конец плота.
Эта ужасная сцена происходит быстрее, чем можно описать. Ужас пригвождает меня к месту! Я хотел бы броситься между Летурнером и его палачами, но не могу даже пошевельнуться!
Господин Летурнер стоит. Он отталкивает матросов, сорвавших с него часть одежды. Его плечи обнажены.
– Одну минуту, - говорит он тоном, в котором слышится неукротимая энергия, - одну минуту! Я не намерен украсть у вас ваш рацион! Но ведь сегодня вы не проглотите меня целиком, надо думать.
Матросы останавливаются, озадаченные, они смотрят, они слушают.
Летурнер продолжает:
– Вас десятеро! Разве моих двух рук вам недостаточно? Отрежьте их, а завтра получите остальное!…
Летурнер протягивает две обнаженные руки.
– Пусть так!
– страшным голосом кричит плотник Даулас.
Быстрым, как молния, движением он поднимает топор…
Роберт Кертис не в состоянии вынести этого. Я тоже. Пока мы живы, убийство не совершится. Капитан подбегает к матросам… Но в гуще свалки кто-то толкает меня, и я падаю в море.
Я закрываю рот, я предпочитаю умереть, задохнувшись! Но не выдерживаю. Губы мои размыкаются! Вода вливается в рот…
Боже милостивый! Вода - пресная!
LVI
– Двадцать седьмое января. Продолжение.
– Я пью, пью! Я возрождаюсь! Жизнь входит в меня! Я уже не хочу умирать!
Я кричу. Мои крики услышаны. Роберт Кертис наклоняется над бортом, бросает мне веревку, за которую я цепляюсь. Взбираюсь по ней и снова попадаю на плот.
И тут же кричу:
– Вода пресная!
– Пресная?!
– повторяет Роберт Кертис.
– Земля близко!
Еще не поздно! Убийство не совершилось. Роберт Кертис и Андре боролись против этих каннибалов, и мой голос раздался в то мгновение, когда они уже изнемогали.
Борьба прекратилась. Я повторяю все то же: вода пресная, пресная! И, перегнувшись за борт, пью жадно, большими глотками!
Мисс Херби первая последовала моему примеру. Роберт Кертис, Фолстен и другие бросаются к этому источнику жизни. Все до одного. Хищные звери превращаются в людей и поднимают руки к небу. Некоторые матросы крестятся и кричат, что свершилось чудо. Все ложатся на край плота и с восхищением пьют. Ярость сменяется экстазом!
Андре и его отец последними склоняются к воде.
– Но где же мы находимся?
– спрашиваю я.
– Менее чем в двадцати милях от земли, - отвечает Роберт Кертис.
Все смотрят на него. С ума, что ли, сошел наш капитан? Никакого берега не видно, и плот попрежнему находится в центре водной пустыни.
Но ведь вода-то пресная! Давно ли мы вступили в зону пресной воды? Не все ли равно! Чувства не обманули нас, наша жажда утолена.
– Да, земля невидима, но она здесь!
– говорит капитан, указывая рукой на запад.
– Какая земля?
– спрашивает боцман.
– Америка, где течет Амазонка, единственная река, течение которой настолько сильно, что оттесняет соленую воду океана на двадцать миль от устья!
– Двадцать седьмое января. Продолжение.
– Роберт Кертис, очевидно, прав. Устье Амазонки, дебит которой двести сорок тысяч кубических метров в час [16], единственное место в Атлантическом океане, где мы могли найти пресную воду. Земля близка! Мы это чувствуем! Ветер несет нас туда!
В эту минуту мисс Херби начинает громко молиться, и мы присоединяемся к ней.
Андре Летурнер - в объятиях отца. Они стоят назади плота, а мы все собрались на переднем его конце и смотрим на горизонт, на запад…
Проходит час, вдруг Роберт Кертис вскрикивает:
– Земля!
Дневник, в котором я вел ежедневные записи, кончен. Наше спасение - дело нескольких часов, и я вкратце расскажу о нем.
Наш плот был замечен в одиннадцать часов утра рыбаками с острова Маражо, находившимися на мысу Магуари. Нас подобрали, о нас позаботились, затем отвезли в город Белен, где нам был оказан трогательный прием.