Чтение онлайн

Галя. Не понимаю… Неужели ты в чутье не веришь?

Николай. Верю. Но если бы вам предстояло расстрелять Ланцова, то как?..

Толя. Ты скажешь… расстрелять.

Николай. А из бригады исключить?.. Поставить вне?

Сева. Что за бодяга, я не понимаю!.. Ты можешь вытащить все нервы, Николай. Ведь он же сам… тысячу раз тебе говорят, сам, сам, сам вышел из бригады. Ему наплевать на тебя. Он берет расчет. И не скрывает, что берет расчет потому, что его обидели.

Все. Ясно…

— О чем спорить…

— Сева прав.

— Довольно.

Юра Белый. Уходит — скатертью дорога!

Николай(упорно, настоятельно). Нет…

Сева. Опять — нет!.. Вот личность!

Николай. Он не должен уходить.

Галя. Но что мы можем?

Николай. Можем. Можем попросить, можем настоять… Мы не мало можем. А если он действительно плюет, то так и распрощаемся. По этой линии я буду говорить с Ланцовым определенно. А что касается души… не могу дотрагиваться. Я допускаю, что была мыслишка… но пусть он сам дойдет до убеждения, какой это позор.

Сева. Мне лично все это только мозги затемняет, но раз Николай Бурятов настаивает, я прислушиваюсь. А с Карлосом как будем?.. И этому — ни слова?

Николай(весело). Этого надо пробрать.

Галя. Кто-то у дверей… они.

Николай. И пусть начнет запевку его приятель Толя Бабушкин. А то наш Толя слишком скромно держится.

Входят Дон Карлос и Ланцов. Потом Мария Михайловна.

Ланцов. Я, собственно говоря, на несколько минут, лишь попрощаться. Кого не видел?.. Здравствуйте, ребята. (Огляделся.) А тут уютненько.

Николай(медленно). Торопишься прощаться?

Ланцов. Могу присесть.

Николай(с внимательным взглядом). Не надо торопиться.

Дон Карлос. Волшебно! Колоссально! (Поет.) «Мы будем петь и смеяться, как дети, Среди упорной борьбы и труда…» [17] .

Сева(гневно). Прекрати!

Толя(тихо). Грубо.

Дон Карлос. А разве петь нельзя? Повесьте объявление.

Толя(Дону Карлосу). Ты же не дурак… все понимаешь…

Дон Карлос. Ничего не понимаю.

Сева. Прекрати… ведешь себя, как жаба в луже.

Дон Карлос. Такие выражения… не принимаю на свой счет.

Галя. Выступайте. Кто будет вести?

Николай. Тут не заседание. Докладчика не будет, прений тоже. Вот — круг семьи. А в семье — урод. Скажите, что вы думаете насчет этого урода?

Дон Карлос. Суд намечаете?.. Высыпайте свою юстицию.

Галя(сорвалась, чуть ли не слезы). Ты просто идиот!

Толя(осуждая). Ну вот…

Галя. А я виновата… раз он делает из себя идиота? Ты посмотри на его рожу. Зачем у него такая рожа? Что у него — лица нет?

Ланцов(неопределенно, с долей интереса). Это семейный разговор.

Толя. Он Гале нравится… вот она и…

Галя. Что — и? Что — и? Что ты хочешь сказать?

Николай. И ничего нет оскорбительного, Галя, если нравится. Ничего оскорбительного, если ты из-за него страдаешь. И хорошо, когда хочется страдать за человека. А его касаются твои страдания?

Дон Карлос. Ой… Нет жизни. (Николаю.) Ты же нам говорил, что мы будем воспитывать в себе коммунистическое отношение к заводу… против равнодушия, бюрократизма… а что на деле? Опять я, несчастный. Кто-то за меня страдает. Кто? Я не замечал.

Николай. Мы все страдаем за одного тебя…

Дон Карлос(искренне). Ребята, я же свое получил. Около карикатуры прошел весь цех. Это непереносимо. Лучше пятнадцать суток, год тюрьмы… Клянусь. Это непереносимо. Девчонка маленькая… вахтерщица… и та… Рот зажимает. А старики… Это был сплошной кошмар. Казалось — хватит. Так нет же. Хотите исключить? Ну что ж, марайте жизнь до полного…

Толя(расстроен). Как-то хаотично идет собрание.

Николай. Повторяю, собрания нет. Ланцов неглупый человек, он правильно подметил сразу — мы по-семейному. Этот негодяй — член нашей семьи.

Галя. Зачем ты так, Николай?

Николай. А ты зачем? Кто назвал его идиотом?

Галя. Я от сердца.

Николай. А я от печенки? Но Толя рвется. Толя, говори.

Толя(говорит с трудом, от неумения). Тем лучше, если у нас будет, как в семье. Дон Карлос — парень исключительный… немного баламутный и даже очень… комик по характеру… но исключительный. О том, какой он производственник, двух мнений быть не может. Пусть скажет Максим Петрович.

Ланцов. Скажу. Настоящие мастеровые руки.

Сева. Мы это знаем. (Толе). Ты объясни, почему он исключительный.

Толя. Я не умею… эти характеристики… не получаются. Честный товарищ. Думает. Читает. А что? Мало? Как бывает? Тупой как пень, но собой доволен. Кроме вывесок «Парикмахерская» и «Голубой Дунай», ничего в жизни не читал…

Николай. Ты к чему клонишь, Толя?

Толя. На него влияют старые его друзья.

Мария Михайловна(вдруг с места). Ничего не могу понять… Во сне я, что ли…

Толя. Жизнь, ребята, не так хорошо устроена, как мы того хотим.

Николай(ласково). Верно, Толя. Ты хороший… Но твой друг удочку нам забросил: с бюрократами боритесь, а меня не трогайте. А если не такой, то можете исключить. Значит, старые друзья сильнее новых. Его к ним тянет. Но мы сильнее их. Мы тебя им не отдадим. Они — вчерашний снег. Мы — люди будущего. Мы — люди космоса, люди всемирного коммунизма. Пойми ты это, Карлос… или Карп… черт тебя знает, как тебя зовут. Самое страшное в мире молодежи — водка. Равнодушие к заводу, к близким, к самому себе она и порождает, пойми ты. Ты сам знаешь, как начинается гибель и смерть задолго до физической смерти…