Чтение онлайн

Входят Ланцов и Толя.

Николай(сурово, медленно). Друзья-однополчане, а ну сойдитесь на одном квадрате.

Все сгрудились над планом. Входит Нюша.

Дон Карлос. Коля, Нюшка!

Николай(удивлен). Что же ты застыла? Входи в гостиную, познакомься с хозяевами дома.

Нюша(подходит). Я пришла… с добрым утром, мальчишки… Я радуюсь. Честное слово.

Сева. Радуешься, а голос дрожит… и вроде слезы… Отчего ж ты радуешься?

Нюша(в сторону Николая). Пусть скажет он. Вы ему лучше поверите.

Николай(юмор). Садись, Нюша. Прошу прослушать краткое информационное, но важное сообщение. Вчера под вечер к моему окну подъехало такси. Из такси выскочил таксомоторщик… тот, Крякин. Без лишних разговоров едем к нему домой. Там стол, закуска, пирог, чаек…

Дон Карлос. Чаек?!

Николай. Но одним чайком с ним не обойдешься. Тут же с прогулки возвращается малец. Костюмчик, челочка… Понятно. Таксомоторщик спрашивает: «Говорит?» Я отвечаю: «Да». — «Вопросов не имеете?» — «Имею». Был очень откровенный разговор, во время которого я, между прочим, зафиксировал, что между ребенком и Крякиным установилось мирное сосуществование.

Галя(восторг). Нюша, как хорошо… значит, он твоего мальчика полюбил.

Нюша. Что ты, Галя. Просто он не замечает мальчика, не видит. Но сказал — пойди и доложи своим друзьям, что он не мерзавец. На горло наступает себе. Но он не мерзавец.

Николай. Да, между прочим, это, кажется, верно. И вот… Прошу. Проголосуем.

Нюша. Но, может быть, я выскажусь? Я так много пережила. Все ночи напролет с открытыми глазами.

Николай. Не надо, дорогая. Кто против? Значит, мнение едино. Видишь, Нюшка, как мы тобой дорожим. Никогда не лги. Ложь марает общество. Оставайся с нами. Есть прямой разговор. Максим, ты долго будешь действовать мне на нервы?

Ланцов. Могу исчезнуть.

Сева(несдержанно). Так исчезай…

Ланцов. А потише можно?

Сева. А ты думаешь, что у одного бригадира повис на нервах?

Галя. Да, Максим Петрович… не обижайтесь.

Ланцов(тяжко и дружески). Запутался я к чертовой матери…

Дон Карлос. Вот это стиль.

Ланцов. У самого кипит. Я себя не понимаю. (Севе). А ты орешь: «Исчезни!» Севка, ошибаешься. Я требуюсь пищевому комбинату, как не знаю что… Квартира делается моментально.

Сева. Не задавайся.

Николай. Всеволод, не стоит.

Ланцов. Купили вы меня… вы! Ну что мне делать? Чего хочу? Жить дома по-человечески. Не в бедламе, как живу сейчас. Какой болван меня осудит?

Николай. Но ради того, чтобы сменить квартиру… пойми… нельзя.

Ланцов. Постиг… и не рассудком, где у тебя сидят совсем противоположные примеры. С кого их брать? Где вы встретите начальничка, который вне очереди не полезет за квартирой? Наши заводские все давно оформились. И я пошел в бригаду по той же показательной тропинке. И сам не знаю, как это случилось, но полюбил я вас. Святая мы нация… чистая. Что-то в нас заложено такое… словом, пусть горит моя квартира. По закону получу. (Резко.) И я прошу — ни слова об этом деле на будущее. (Тихо, с чувством.) Вы чутко подошли ко мне… очень дорожу… не позабуду… Потому что о чуткости много болтовни бывает, а в жизни эта штука дефицитная. Очень дорожу.

Входит Родин.

Николай(доля официальности и волнения). Григорий Григорьевич, разрешите мне вручить вам…

Родин(смущен, не понимает). Позволь, что такое… я ведь к тебе… Но ежели у вас что-то случилось, то выкладывайте.

Николай. Вот, возьмите. (Отдает объемистую папку.) Мы работали над этим планом со дня рождения нашей бригады. Это и есть комплексный план повышения производительности труда.

Родин(посматривая на папку). Молодые люди, я тридцать лет на заводе и дошел до самой точной мысли: секрет производительности труда заключается в любви к труду.

Сева. Любовь без соответствующих мер кончается ничем. Нам надоели громкие слова.

Родин. Что-то много и очень сложно. (Листает бумаги.)

Николай. Век сложный… автоматика, электроника.

Родин. Чье это? Мысль… первоначально… комплекс? Чья? Ваша?

Юра Белый. У Ленинграда взяли.

Юра Черный. В бригаде Миши Ромашова.

Родин. Это еще что за Миша?

Толя. Газеты читать надо.

Родин. Отстал… Это ты к нему ездил?

Николай. К нему.

Родин. О да… фронт у вас. (Листает.) Умно как будто… непрерывность… Непрерывность — вещь огромная. А мы урывками. Вы из думающих.

Дон Карлос. Да уж как-нибудь.

Родин. Чей голос слышу?

Дон Карлос. Мой.

Родин. И Карлос тоже принимал участие?

Толя. И Карлос тоже…

Родин. Скажите… Трогает это. Хозяевами быть хотите. Не спорю. Чистые руки составляли эту штуку. Да-да… Волнует. Ишь ты… «Мастер должен следить…». Должен! А он не следит.

Сева. И часто не следит.

Родин. А ты не подпускай.

Сева. Чего?

Родин. Яду.

Сева. Так уж… прямо-таки яд?

Родин. Ты очень ядовитый. Но я не спорю. Взгляд у вас хозяйский.

Толя. Так ведь сама бригада направлена против равнодушия и косности. Мы бросаем вызов…

Родин. Вызов?

Юра Белый. Вызов.

Родин. Кому?

Юра Белый. Хотя бы вам, Григорий Григорьевич.

Родин(со вздохом и бесстрастием). Было… было это, мальчики. Чего вы требуете? Подай вам комплекс всяких удобств, подай вам то, это, пятое, десятое. Работал и я в тепличных условиях и никаким примером рабочему не служил. Рабочий меня не уважал и не любил за то, что я работал под стеклянным колпаком. Вы, восемь, хотите жить в исключительных условиях, а на остальную тысячу вам наплевать.