Чтение онлайн

Я вас благодарю еще раз и с удовольствием буду к вам приезжать. У вас хорошие лица. Вы смеетесь, когда надо, серьезны тоже, когда надо, – в общем, вы сегодня делали все хорошо. Надеюсь, что и я тоже.

Я надеюсь, что, пока живу и пока могу двигать рукой, я буду продолжать писать песни. Если мои друзья будут того желать, я буду писать эти песни для их картин, для спектаклей, ну и, естественно, для своих друзей и знакомых. В общем, сколько буду жить – столько буду писать, потому что это одно из самых моих любимых занятий, авторская песня.

До новых встреч. Всего доброго. А я поехал сниматься.

Здравствуй, негодный!

Ты этого обращения заслуживаешь, так как провожать меня не пришел. Я уехал хорошо. Из Сочи приехал в Адлер, который находится от Хосты, где живет Толян, на 10 км, так что ты понимаешь, скучать я здесь не буду, тем более, что когда приедет батя, в начале августа, поеду жить в Сочи, а там грех скучать.

Море, вернее, на море я упал. Сегодня был 3-х-бальный шторм, и я купался, во-о-о какой я, поэл, пала.

В Адлере тоже есть кадры, довольно приличные. Ты скоро уходишь в поход, так что не пиши, я разрешаю. Передай огромный привет маме и дяде Ване.

Цел‹ую›.

В. Выс‹оцкий›.

Мамулик! Если ты думаешь, что твой сын настолько невнимателен, что забыл, то ты ошибаешься. Сын твой тебя любит как очень хорошую, настоящую мать и поздравляет тебя с днем твоего… летия.

Вовка.

Дорогой Павел Владимирович! Были у Вас Буров и Высоцкий. Хотели перед отъездом Вас повидать. Все остальные уже отдыхают или собираются. Передают Вам через нас большой привет и о здоровье беспокоятся. Дошли до нас слухи, что Вы себя неважно чувствуете, и вот сейчас расспросили – тоже, говорят, неважно. Но мы надеемся увидеть Вас 1-го сентября отдохнувшим и, как всегда, бодрым и веселым. Хо тел и рассказать Вам о поездке, которая прошла в основном удачно. Были почти все 2 недели в районах Ступино – Подольск – Серпухов. Принимали хорошо. В одном отзыве написали даже, что мы «можем быть в прославленном МХАТе». Подробно расскажем по приезде.

Ваши студенты Буров, Высоцкий.

Ой ты гой еси, Володимир, свет Володимирович!

Дошел слух до нас, что ты стал грозой грозненских черкешенок, осетинок и одесситок. И что прилабуниваешься ты к звездам нашей отечественной кинематографии.

Мы с Васьком перед тобой злые вороги, ибо сукины мы дети доселе письма тебе не написали. А потому начнем по порядочку.

Были мы в Риге. Город этот древний, но жизнь там дорогая, и Васечки прожили и прогуляли там души свои и шмотки. Я – рубашечку свою, а Гарик часики и плавочки нейлоновые.

Васечек приехал в столицу нашу с рублем в кармане и на одном полустанке продал авторучку, чтобы взять постельку и понежить тело свое бело и пьяное.

Я же остался в Риге играть массовку и репетировать. А потом тоже приехал в Москву. С Изой – женой моей – все в порядке, так что не переживай особо.

А в квартиру твою на Садово-Каретный, д. 20, поселили мы двух витязей на недолгий срок. Витязи из театра из моего, жить им негде, окромя вокзалов. Ведут они себя тихохонько, спят одемшись, уходят не умывшись, не охальничают, девок не насильничают, пьянки пьяные не устраивают. Соседи на них не нарадуются. Приедешь ты, и мы их все равно выгоним – рыцарей-то. Но… ежели ты против, мы могём и сейчас сказать. Но жаль витязей. Голодные они и бездомные. И опять же тихие и только ночуют. Соседка твоя Зинаида, кормилица наша, следит за ними неотступно.

В Москве ничего нового, погода серая, «Эрмитаж» работает, но нами не посещается, ибо я вечерами работаю, а Гарик хочет устроиться. Там сейчас грузинское «Рэро» болты болтают.

Я репетирую с утра и до вечера спектакль «Свиные хвостики». Название впечатляет. Пока не очень получается, но ни хрена.

Гришечка ублажает бабушек и дедушек на дачах, Мишечка же на телевидениях работы работает, декорации на тачках возит и все знает.

Целуем тебя в уста сахарные, друзья твои неизменные

Васечки.

Люсик! Уже я в Екатеринбурге, то бишь в Свердловске. Уже на подъезде ощутил я влияние стронция-90, потому что запахло гарью и настроение резко ухудшилось, в самом же городе, как говорят, махровым цветом расцвела радиация, и люди мрут как мухи. За окном – мерзкая мелкая дрянь падает с неба, и все миниатюрные артисты бегают по магазинам и ищут противорадиационные шмотки. Поселили в гостинице «Большой Урал» в маленький номер с мизерными удобствами и с новым артистом Рудиным (бывший Зильберштейн). Он – ничего себе – тихий, слушает песни и не пахнет майором. Скоро пойдем на спектакль.

Теперь по порядку. Сели в поезд. Гарик приехал провожать. Рассказал, как ему тяжело, как он влюблен в демонстрационный зал ГУМа, как ему хорошо под татаро-монгольским игом, спел «Бабье лето», и я уехал. Все шло, как обычно: пьянь у мужиков (кроме меня), вязание у баб, гитара с песнями у меня. Все пленились блатными песнями, особливо «Татуировкой», звали выпить, но я придумал грандиозную версию: сказал, что у меня язва, печень, туберкулез, астения и перпетуум мобиле. Отстали. Сосед мой по койке напился и ходил все утро больной. И я ему рассказал, как прогоняют колотунов. Прогнал и воспылал ко мне уважением. Спесивый я, правда?! Видел тебя во сне. И ведь понимаю, что бесперспективно, а пригрезилось. И баклажанная икра тоже. Бонд и мсё.

Лапик! Любимый! Не хулигань, не пей, не болей, не рожай и не переходи улицу в недозволенных местах, помни мои наказы и пиши. Целую.

Засим – с пожеланием счастья в твоей ярко цветущей жизни, с приветом к тебе

Вовка Высоцкий.

P. S. Привет всем родным и Ясуловичу с Харитоновым. Люсик! Пиши скорее! Город Свердловск, гост. «Большой Урал», № 464.

Люсик, Солнышко и лапик!

Послал тебе письмо и решил ждать ответа. Но… вотще, напрасно… так сказать, всуе! Никаких вестей. Ну а зря! Потому что и так скучно. Живу, как ведмедь сибирский, в отрыве от семьи и вообще стал похож на командировочного. Уже сыграно несколько спектаклей. (Кстати, недавно, вместо «спектакля» в разговоре сказал «концерт». Обида была кровная.) Я почти ничего не делаю и отбрыкиваюсь от вводов, потому что все-таки это не очень греет, и уйти уйду обязательно. А чтобы это было безболезненно – надо меньше быть занятым. Доллары все равно капают, так что чего уж там! Несмотря на это – умудряются каждый день занимать меня в репетициях, а вечером – спектакль, а после работы – «вытягивай члены, усталые члены, вытягивай, тяни!» Шуаны действительно смешные. Они там поют: «Да! Робеспьер капканы решил нам становить». Интересно, оказывается, «Моржовую девушку» написал Поляков. Очень обрадовался он, что я про нее чего-то знаю.