Собрание сочинений в десяти томах. Том 9
Шрифт:
Симон. Ага, ты призналась!
Жена Симона. Ах ты, пивная бочка, Иуда, паршивый верблюд! Да ведь если бы моя дочь, ангел кротости и невинности, – я в этом клянусь, граждане, – не приводила с улицы гостей, что бы ты пил, что бы ты жрал, старый грязный вонючка? Нет, подумайте, дочь на него работает, а он…
Симон. Дайте нож, я зарежу эту сводню!
Гражданин в красном колпаке. Нож нужен не для твоей несчастной жены, Симон, а для тех нужен острый нож, кто развратничает с твоей дочерью, покупает ее тело.
Голоса. Верно, верно, верно!
Гражданин в красном колпаке. Горе бездельникам, горе развратникам, горе богачам! Мы голодны, у нас нет хлеба, нет мяса, нет вина. Когда мы протягиваем руки, стеная от голода и жажды, – эти бездельники, эти развратники, эти нажившиеся на революции богачи, эти негодяи говорят: «Продайте нам ваших дочерей». Вот для кого нужен нож.
Голоса. Хорошо сказал! Правильно! Резать, резать!
Гражданин в черной шапочке. Нам говорили: «дворяне пьют народную кровь», – мы повесили аристократов. Нам говорили: «жирондисты заставляют народ голодать», – мы отрубили головы жирондистам. Но мы голодаем не меньше, у нас нет дров, нет хлеба, нет соли. Кто пользуется нашими титаническими трудами, нашими нечеловеческими муками? Долой тех, кто наживается на революции! Долой богачей! Смерть всем, кто одет не в лохмотья!
Голоса. Смерть, смерть всем, кто одет не в лохмотья.
Гражданин в черной шапочке. Смерть всем, кто богаче нас!
Гражданин в красном колпаке. Смерть всем, у кого чистое белье!
Голоса. Смерть, смерть!..
Выкатывается из-за угла толпа, тащит к фонарю молодого человека.
Голоса. У него носовой платок! Смотрите, носовой платок! Он сморкается в носовой платок! Аристократ! На фонарь, на фонарь, на фонарь!
Молодой человек. Господа!
Гражданин в красном колпаке. Здесь нет никаких господ. Здесь санкюлоты. На фонарь его!
Толпа спускает фонарь, поет карманьолу и пляшет.
День придет, придет, придет,Все запляшем карманьолу.День придет, придет, придет,—Кто не с нами —Пусть умрет.Запляшем карманьолуМы все в ряд,Мы все в ряд.Запляшем карманьолу —Пусть пушки гремят.Все вперед, вперед, вперед,На фонарь всех, кто не с нами.Все вперед, вперед, вперед,—Кто не с нами – пусть умрет.Молодой человек. Пощадите!
Гражданин в красном колпаке. Напрасно умоляете нас о милосердии, гражданин, – мы милосердны. Вы убиваете нас медленно – голодом. Мы убиваем вас в несколько секунд на фонаре. Советую вам быть учтивым, и перед тем, как высунется язык, – поблагодарите граждан за великодушие…
Молодой человек. Черт с вами! Вешайте меня на фонарь, если вам от этого станет светлее.
Смех в толпе.
Голоса. Хорошо сказал! Браво, браво! Отпустить его!
Гражданин в красном колпаке. Граждане, мы не имеем права…
Входит Робеспьер.
Робеспьер. Что здесь происходит, граждане?.. Я спрашиваю.
Голоса. Робеспьер! Робеспьер! Робеспьер!
Гражданин в черной шапочке. Вот что здесь происходит, гражданин Робеспьер: сентябрьская кровь не дала нам счастья, гильотина работает слишком медленно. Мы голодны, дай нам хлеба.
Голоса. Хлеба, хлеба, хлеба!
Гражданин в красном колпаке. Мы требуем, чтобы ты дал нам хлеба, чего бы это ни стоило…
Голоса. Хлеба, хлеба, хлеба!
Молодой человек, оставленный толпой, убегает.
Робеспьер. Именем закона!..
Гражданин в красном колпаке. Какой закон? Брюхо – вот мой закон.
Робеспьер. Закон – священная воля народа.
Вязальщица Робеспьера(женщина с растрепанными волосами, с диким, красным лицом, – на плечах рваная шаль, в руках вязание – чулок). Слушайте, слушайте, что вам скажет Робеспьер. Слушайте Неподкупного. Слушайте справедливого.
Голоса. Пусть он нам обещает хлеба. Мы хотим жрать. Вина и хлеба!
Вязальщица Робеспьера. Слушайте, слушайте мессию, слушайте, слушайте призванного управлять народами. В его руке меч справедливости, в его руке весы правосудия.
Робеспьер. Добрые граждане. Вы своими руками вырвали из земли Франции плевелы зла. Вы отразили врагов на границах и дали пример величия, равного которому не было даже в древности. Вчера вы были рабами, сегодня вы – великий народ. Но помните: нужно много усилий и мужества, чтобы сохранить ваши права, права нового человека – свободу, равенство и братство. Враги не все сломлены. Враги среди вас. Главный враг – анархия и распущенность. Вы кричите: хлеба. Хлеб будет, нужно его добыть. Взгляните на ваши руки, разве они не пахнут хлебом, когда вы их стискиваете в кулаки? Граждане, не уподобляйтесь римской черни времен императоров. Она умела лишь требовать хлеба и зрелищ, и меч выпал из ее изнеженной руки, когда над вечным Римом нависли полчища варваров. Нет, я знаю, Франция умеет, когда нужно, стискивать зубы и военным шарфом подтягивать живот. Будет хлеб, справедливость и слава. Народ, твои законодатели бодрствуют, их глаза во тьме различают твоих врагов.
Голоса. Да здравствует Робеспьер!
Робеспьер, уходя, сталкивается с Дантоном, который с усмешкой слушал все это время его слова.
Робеспьер. А, это ты, Дантон?
Дантон. Да, это я, Робеспьер.
Робеспьер. Давно ли в Париже?
Дантон. Сегодня с утра.
Робеспьер. Из Севра?
Дантон. Да, из Севра. Приехал послушать, как ты разговариваешь с народом. Ты сделал большие успехи. Надеюсь, сегодняшняя речь была без подготовки? Или, может быть, ты написал ее сегодня, перед тем как выйти на улицу?
Робеспьер. Говорят, что ты весело живешь в Севре с женой; говорят, у тебя богатый дом, много друзей собираются каждый вечер, рекою льется вино, играют в карты?
Дантон. Что это – допрос?
Робеспьер. Нет, лишь дружеское предупреждение. (Ушел.)
Дантон(громко захохотал). Римлянин! Неподкупный! Совесть народа!
Симон(появляясь в дверях кабачка). Кто сказал: римлянин? А, это ты, Дантон? Добрый вечер, старина, давно тебя не было видно.
Дантон. Как живешь, старое точило?
Симон. Плохо. Пью. Только что избил жену. Клянусь ножиком гильотины, не я ее бил, – колотило ее мое отчаяние. Скучно, Дантон. Я стал много пить, скучно. Даже ты, говорят, становишься милосердным. Берегись. А помнишь, как в сентябре мы чистили республику? Ты был по уши в крови, ты был велик. Веселые были дни. Дантон, я горжусь: я сам вот этими корешками зубов сожрал сердце распутницы Ламбаль.
Дантон. Грязное животное! (Толкает его и уходит.)