Чтение онлайн

Стелла (падая).А я умираю одна.

Многообразие художественных интересов Гете подтверждается, в частности, тем, что, создавая монументальные произведения в жанре исторической драмы («Гец фон Берлихинген») и романа («Страдания юного Вертера»), он обращался и к таким видам творчества, как музыкальная драма. В годы его молодости большой популярностью пользовались пасторальные музыкальные оперетты Вайссе и Андре. В пору, когда многие умы в литературе увлекались идеей преобразования главных жанров драматического искусства, Гете, разделяя это стремление, обратил внимание на жанр, находившийся на периферии зрелищного искусства. Он решил противопоставить свои произведения опереттам Вайссе и Андре. С этой целью он написал сначала «Эрвин и Эльмира» (1775) и «Клаудина де Вилла Белла». Вторая из них написана в том же 1775 году, а напечатана в 1776. Десять лет спустя, находясь в Италии, Гете задумал переработать «Клаудину», переведя весь текст в стихотворную форму. Впервые второй вариант появился в томе 5 первого собрания сочинений Гете в 1788 году, а на сцене был поставлен лишь в 1795 году.

В настоящем издании печатается первый вариант, относящийся к концу периода «Бури и натиска» в творчестве Гете. Немецкая критика отмечает силу и свежесть прозаической речи молодого Гете. Вместе с тем в художественном отношении представляет интерес эксперимент поэта в жанре, сочетавшем прозу, поэзию и музыку. Композитором, сочинившим музыку для первого варианта, был веймарский музыкант Карл Зигмунд Зекендорф, но в Веймаре пьеса не была поставлена, а появилась на венской сцене в 1780 году с музыкой И. фон Беэке.

Гете сделал в этом произведении важное нововведение. В его комедии впервые появились в драме разбойники, изображенные не в качестве жестоких головорезов, а как свободолюбивые бродяги. Особенно показателен образ Кругантино, в чьей речи, произносимой незадолго до финала, звучат типичные для «Бури и натиска» мотивы: «Где у вас подходящая для меня арена жизни? Ваше мещанское общество мне невыносимо. Захоти я трудиться, я буду рабом, захоти веселиться, я буду рабом».

Саланка, Саросса— искаженные названия испанских городов Саламанка и Сарагосса.

Дульцинея— имя, данное Дон-Кихотом, героем романа Сервантеса, девушке, которой он поклонялся.

«Новоявленный Моисей». — Библейского Моисея на картинах обычно изображали с рогами на голове, что было следствием ошибки при переводе Библии с древнееврейского языка на латынь; в подлиннике было сказано, что от головы Моисея исходили лучи, переводчик превратил их в рога.

Сбир— полицейский в Италии.

Amoroso(итал.) — влюбленный.

…чем свободнее, чем правдивей, чем искренней рвется такая песенка из души, тем она мне милее. — Здесь и в следующих речах Гонсало излагает взгляды на народность поэзии в духе Гердера и молодого Гете.

Всякие романсы, баллады, уличные песенки сейчас старательно разыскивают… — В Германии это стали делать под влиянием Гердера. Сам Гете ходил по деревням Эльзаса, записывая народные песни.

Раз жил да был юнец лихой… — Песня написана в манере народных баллад. Была включена Гете в том его стихотворений в раздел «Баллад».

Замысел трагедии возник еще в годы «Бури и натиска», в 1775 году, и тогда же Гете закончил ее вчерне, но, желая отделать написанное, отложил рукопись. Начав переработку в 1778 году, Гете завершил ее лишь во время пребывания в Италии в 1787 году. Напечатан «Эгмонт» впервые в 1788 году. Длительная работа не вызвала никаких существенных изменений или противоречий в тексте. Хотя трагедия была издана в пору формирования классицизма Гете, в целом она сохранила дух и форму, характерную для творчества Гете в период «Бури и натиска». Как и «Гец фон Берлихинген», «Эгмонт» — историческая трагедия в вольной манере пьес-хроник Шекспира, но с большим трагическим пафосом.

Источниками Гете служили исторические труды: «О бельгийской войне» иезуита Страды (на латинском языке, Рим, 1632) и труд голландского историка Эмануила ван Матерна «Описание нидерландской войны» (немецкий перевод 1627 г.).

Трагедия Гете изображает начальный момент Нидерландской революции XVI века, первой буржуазной революции в Европе. Интерес к этой теме был, несомненно, вызван антифеодальными порывами немецкого бюргерства XVIII века.

Уже с XIV века нидерландские провинции (нынешние Голландия и Бельгия) попали под власть Бургундии (северо-западная часть нынешней Франции), а затем в результате династических браков власть над ними перешла к Габсбургскому дому, с 1438 года почти беспрерывно возглавлявшему Священную Римско-Германскую империю. Из них Карл V был одновременно и королем Испании. После его отречения в 1555 году престол Испании перешел к Филиппу II. Правительницей Нидерландов была поставлена герцогиня Маргарита Пармская; министром при ней состоял кардинал Гранвелла. Испания облагала Нидерланды непомерно большими налогами, подрывавшими экономику страны, и это вызвало недовольство всех слоев населения — дворянства, буржуазии, народа.

В 1565 году возник тайный союз недовольных; его представители пытались побудить сначала Маргариту Пармскую, а затем Филиппа II смягчить режим. Перед лицом растущего возмущения Филипп II послал в Нидерланды жестокого герцога Альбу, чтобы усмирить население. Штатгальтерами Нидерландов, то есть главами исполнительной власти (подобие парламента), были Вильгельм Оранский, Эгмонт и Горн.

Эгмонт принадлежал к высшей знати. Его полный титул — Эгмонт, граф Ламораль, принц Гаврский. От своей матери Франсуазы Люксембург он унаследовал обширные земли и был одним из первых вельмож Фландрии. Он с шестнадцати лет проявлял воинские доблести; позднее Карл V наградил его высшим орденом «Золотого руна». В свите Филиппа II Эгмонт посетил Аиглию, когда испанский король вступил в брак с королевой Марией Тюдор. Эгмонт и Вильгельм Оранский просили Филиппа II вывести иноземные войска из Нидерландов и удалить кардинала Гранвеллу, что в конце концов было сделано. Но к тому времени недовольство возросло еще больше из-за реакционной религиозной политики Испании, препятствовавшей распространению протестантизма. В 1565 году Эгмонт во главе делегации отправился в Мадрид просить короля об уничтожении инквизиции в Нидерландах. Филипп II дал лицемерные обещания, а сам послал Маргарите Пармской приказ строго соблюдать его прежние предписания. Эгмонт же сообщил об обещаниях короля. Увидев, что ничего не изменилось, народ счел Эгмонта обманщиком. Вильгельм Оранский и другие нидерландские деятели уговаривали Эгмонта покинуть Нидерланды, но он продолжал верить Филиппу II, принес ему новую присягу на верность; Вильгельм Оранский отказался принять присягу и бежал из страны. Эгмонт сам встретил Альбу при его въезде в Брюссель, посещал его резиденцию, сблизился с побочным сыном Альбы. Сам Альба тем не менее был недоволен популярностью Эгмонта. 9 сентября 1567 года он заточил его в цитадель города Гента и продержал там девять месяцев; хотя многие князья хлопотали об его освобождении, 5 июня 1568 года Эгмонт вместе с Горном был казнен. Филипп II поступил безжалостно и с семьей Эгмонта, он конфисковал все имущество и обрек на нужду вдову и одиннадцать детей казненного. Жестокость испанских властей не только не устрашила, но, наоборот, побудила деятелей Нидерландов к более решительным действиям. Возникла война против Испании, закончившаяся через двадцать лет после смерти Эгмонта установлением независимой республики.

О замысле трагедии Гете рассказал следующее: «К отдельным частям всемирной истории, которые я штудировал наиболее основательно (в 1775 г. — Ред.),относились и события, впоследствии прославившие объединенные Нидерланды. Я прилежно изучал источники, по мере сил старался вникнуть в них и живо себе представить все, что там происходило. Сложившуюся ситуацию я оценивал как высоко драматическую, а фигурой, вокруг которой лучше всего группировались остальные, счел графа Эгмонта, чье человеческое и рыцарственное величие положительно восхищало меня.

Для своей цели, однако, я должен был превратить его в человека со свойствами, которые скорее пристали юноше, чем зрелому мужу, из отца семейства — в холостяка, из свободомыслящего, но стесненного многоразличными обстоятельствами, — в вольнолюбивого и независимого.

Мысленно его омолодив и сбросив с него все оковы условностей, я придал ему необузданное жизнелюбие, безграничную веру в себя, дар привлекать все сердца (attrattiva), а следовательно, и приверженность народа, тайную любовь правительницы и явную — простой девушки, участие мудрого государственного мужа, а также сына его заклятого врага.

Личная храбрость — отличительная черта героя — и есть тот фундамент, на котором зиждется все его существо, почва, его взрастившая. Он не ведает опасностей и слепо идет навстречу величайшей из них. Пробиться сквозь строй врагов, зажавших нас в тиски, пожалуй, возможно; куда трудней прорвать сети государственной мудрости. Демоническое начало, с той и с другой стороны участвующее в игре, конфликт, в котором гибнет достойное и торжествует ненавистное, надежда, что отсюда возникнет нечто третье, всем желанное, — вот что снискало пьесе, правда, не сразу же после ее появления, но позднее и вполне своевременно, благосклонность публики, которой она пользуется и поныне» («Поэзия и правда», кн. 20, т. 3, с. 650–651). См. также характеристику пьесы во вступительной статье к тому 1 настоящего издания.