Чтение онлайн

К тому, что принес проводник, он даже не притронулся, даже как-то презрительно поглядывал на бутылки. Он налил себе и своему приятелю, предложил спутникам, но те вежливо отказались.

— Если я не ошибаюсь, вы едете в свадебное путешествие? — спросил неприятный господин, как бы не замечая неприязненных взглядов молодых людей.

— Да, — коротко ответил молодожен.

— Куда, если не секрет? — начиналось обычное дорожное знакомство.

— К маме, — так же кратко сказала девушка.

— К маме — это хорошо, — похвалил человек с неприятным лицом и выпил. — К маме — это замечательно, — повторил он. — У меня вот нет мамы. — И он посмотрел кругом, как бы ища сочувствия. — Я вообще не помню мамы. — Он чуть не заплакал и налил себе снова.

Молодожены молчали, только она нетерпеливо смотрела на часы.

Человек с благообразным лицом тем временем вышел в коридор; проходя, заглянул в служебное помещение и увидел, что проводник спит сидя, в неудобной позе и сопит.

Благообразный как будто даже не удивился, прошел в туалет и через минуту снова прошел в купе, где его спутник донимал молодых расспросами.

— А папы у вас есть? — спрашивал он заплетающимся языком.

— Оставь людей в покое, — сказал благообразный. — Пей и оставь в покое. Не приставай.

— Мне интересно про пап и мам. У меня нет пап и мам, — ныл человек с неприятным лицом.

— У тебя их и не может быть, — пошутил благообразный, — откуда у такого пьяницы родители!

Молодожены так и впились в них глазами. Им, вероятно, очень хотелось остаться одним, хоть на минуту.

— Где же проводник? — возмутился теперь человек с неприятным лицом, хватаясь за джин. — Где тоник, черт побери!

Ему никто не ответил, даже приятель его смотрел укоризненно. Тогда человек с неприятным лицом с отчаянием запел что-то вроде «Мы идем по Парагваю», но тут же смолк.

За окном окончательно стемнело, и только свет редких фонарных столбов да огни на указателях километров мелькали в окне.

Возникла пауза, а потом жених, если это действительно жених, или нет, лучше просто — молодой человек, потому что сейчас трудно отличить жениха от нежениха, — молодой человек сказал мягким голосом:

— Окажите любезность подождать там, — и он указал на дверь, — пока девушка разденется.

Двое с явным неудовольствием поднялись, взяли свои стаканы с напитками и, понимающе ухмыльнувшись, вышли.

— Как ты думаешь, — спросил благообразный, задвинув за собой дверь, — что они сейчас там делают, наши молодожены?

— Ругают нас на чем свет стоит, — ответил человек с неприятным лицом. — Он говорит, например: «Ну и повезло же нам, нечего сказать. Хорошенькое свадебное путешествие. Ехать в обществе двух таких кретинов и пьяниц!»

Благообразный подхватил:

— Похоже! А она отвечает: «Я говорила тебе, дорогой, надо было ехать морем! Теперь терпи, сам виноват!»

Они даже не подозревали, как внимательно, приставив к двери какой-то аппарат, нечто вроде стетоскопа, слушает их «молодожен».

Успокоившись и вдоволь наслушавшись плоских шуток, он вдруг повернулся к девушке и спросил резко:

— Ты готов?

И «девушка» ответила:

— О! Вполне!

— Открой окно.

— «Девушка» начала открывать окно.

— Какой километр?

— Сейчас будет столб… Девятый!

— Смотри не промахнись!

— Не волнуйся, — ответила «девушка», бесцеремонно подняла юбку и начала что-то отстегивать от бедра.

— Я не волнуюсь, но на тренировке ты выглядел неважно, — оборвал «молодожен», все еще слушая разговор в коридоре.

— Что они там? — спросила «девушка», все еще пытаясь что-то отстегнуть от ноги.

— Все в порядке. Говорят, что мы, наверное, сожалеем, что не можем спать вместе. Что ты так долго! Скоро двенадцатый.

— Наконец! Я готов! Десятый. — «Девушка», или, вернее, мужчина, переодетый ею, отстегнул наконец от бедра небольшое оружие с насадкой для бесшумной стрельбы и удобно устроился у окна.

В коридоре продолжали зубоскалить.

— Ты представляешь, что бы было, если бы нас не было?

— О да!

— Теперь, наверное, он, ругаясь, лезет на верхнюю полку. Ругает опять нас.

— Она его успокаивает. Говорит: «Ну потерпи один день, милый, завтра мы будем на месте!»…

— Одиннадцатый, — сказал переодетый девушкой.

— Если ты промахнешься, я тебя выброшу следом за пулями! Понял?!

— Не надо горячиться. Я ведь тоже как-то заинтересован попасть. Спокойно! — Он весь подобрался, как рысь перед прыжком. Из-под парика на лоб стекал пот. — Вот сейчас!

В коридоре уже откровенно издевались:

— «Ах, дорогой, я, вероятно, не усну сегодня!»

— «Ну-ну, дорогая, постарайся отдохнуть! У тебя слабое здоровье». Может, уже можно постучать? — И человек с неприятным лицом осторожно постучал.

— Еще нельзя. — В голосе «молодожена» слышалась досада. — Еще минуточку!

— Ого! Мы нервничаем! Наверное, мы поссорились, — посочувствовал благообразный. — Ничего, обойдется! Лезьте скорее наверх, молодой человек, — говорил он кривляясь, но так, чтобы в купе не слышали. — Вот так! И постарайтесь уснуть. И вы, девушка. Поскорее! И потом, пояс носить вредно. Ложитесь! Вот и молодец.

В купе «девушка» нажала на спуск. Вспышка, и никакого звука, только сквозь окно заметно было, что как будто упала какая-то фигура — вероятно, стрелочника, потому что поезд промчался мимо небольшого разъезда.

— Ты уверен, что попал? — сдавленным шепотом спросил «молодожен».

— Да! Всю обойму! По-моему, он даже не успел вскрикнуть. Повалился, как мешок с дерьмом. Можешь считать деньги!

— Хорошо! Теперь в постель. Они должны уснуть за двадцать минут, понял? Не раздевайся.

— Да, но они могут заметить!

— Они ничего не заметят. Они пьяны. А потом, им нет никакого дела. Ложись! — «Молодожен» полез наверх. — Покойной ночи, дорогая!

В коридоре язвили:

— Он говорит ей сейчас, наверное: «Покойной ночи, дорогая!» — потешался благообразный. В купе «девушка» ответила: