Чтение онлайн

— Вы, товарищ командир дивизиона, обратите внимание на наше положение: кабеля у нас с гулькин нос, аппараты поистрепались совсем. Воюем мы с самой границы, а ни разу еще не пополняли материальную часть. Одно слово — отдельный дивизион.

— А вы, товарищ лейтенант, поучитесь у панфиловцев запасаться кабелем. Мы давно сидим на немецком, красненьком, — спокойно возразил Береговой начальнику связи, но глухое недовольство помимо его воли начинало возникать против этого не в меру разговорчивого человека. Больше того, какое-то чувство неуверенности первый раз за все время боев закралось в его сердце: артиллеристы знают, что такое надежная связь в бою!

Береговой остановился и, уже не сдерживая гнева, предупредил лейтенанта:

— Если у вас во время боя не будут действовать линии связи, наше знакомство кончится для вас плохо.

До наблюдательного пункта они больше не говорили.

Командир подручной батареи, капитан Ковалевский, встретил Берегового подчеркнуто официально и сухо. На нем темно-синего сукна венгерка, отороченная светлым каракулем, портупеи ловко лежали на его крутых плечах. Голову командира батареи украшала шапка из пушистого роскошного меха, отчего она казалась непомерно огромной. Говорил он очень быстро и тихо, неясно выговаривая слева. Как бы в оправдание этого он пояснил:

— Люди спят. Устали. Не надо пока тревожить.

В темном сарае действительно вповалку на сене спали, прижавшись друг к другу, бойцы и командиры роты, только что смененной в окопах товарищами. Взрослые люди спали по-детски, уткнувшись лицами в плечо или спину соседа, крепко обняв, кто автомат, кто пулемет. И, казалось, никакая сила не способна была нарушить этот глубокий солдатский сон. Не в состоянии сделать это ни бомбежка, ни разрывы снарядов. И только команда «в ружье» поднимает их мгновенно.

Береговой осторожно обошел спящих бойцов и бесшумно взобрался на чердак осмотреть «глаза». В полутьме он различил двух связистов и еще одного человека, должно быть, разведчика. В одном из связистов он без труда узнал Нуркенова и кивнул ему. Связист ответил без обычной приветливости, голос его звучал натянуто громко.

— Ты здоров? — участливо спросил Аямбека командир дивизиона.

— Здоров.

— Так что с тобой?

— У меня все в порядке.

— С новым местом еще не свыкся, — вступил в разговор сержант и широко улыбнулся, зубы его блеснули в ночном сумраке.

— Разведчик?

— Командир отделения разведки восьмой батареи сержант Нищета, — ответил тот, и в голосе его прозвучало столько молодости и напускной солидности, что Береговой невольно улыбнулся.

— Будем знакомы — командир дивизиона... А где же ваша стереотруба?

— В такой маневренной войне не до стереотрубы. В финскую обходились биноклем, — ответил вместо Нищеты командир батареи. Он стоял и небрежно перебирал ремни бинокля, висевшего у него на груди.

Береговой спросил:

— Вы в финскую компанию кем были?

— Командиром взвода разведки.

— И без стереотрубы обходились?

— Чаще всего — да.

— И тоже предпочитали стрельбу по площадям другим видам стрельб?

Ковалевский промолчал и отвел глаза в сторону. Это Береговой понял по движению его огромной пушистой шапки.

— Вот что, Ковалевский. Давайте условимся сразу: бинокль биноклем, а чтобы стереотруба всегда была на вашем наблюдательном пункте.

В наступившей паузе он невольно вспомнил Курганова и мысленно прикинул: как бы он поступил сейчас на его месте? А Ковалевский, склонившись куда-то в глубину сарая, повелительно крикнул:

— Командир взвода управления, немедленно стереотрубу!

— Она здесь, товарищ капитан, — раздался спокойный голос Нищеты.

— Так что ж ты до сего часа не установил? — набросился на него командир батареи.

— Есть установить!

Береговой сошел вниз с чувством неудовлетворенности. С Ковалевским еще не раз, видимо, придется говорить совсем не так, как ему хотелось бы. Ну да ничего, горячится — значит заело, наверное, привык быть первым в дивизионе командиром. Это уже хорошо.

В сарае, когда Береговым начала овладевать сладкая дрема, к нему неожиданно прижался Нуркенов и зашептал:

— Большое спасибо вам за рекомендацию. Вчера вечером меня в партию приняли. Только жалею — от своих пришлось уйти.

— Мы всюду свои, Аямбек. Поздравляю тебя и радуюсь — Береговой молча пожал руку связисту. И так хорошо стало у него на сердце! Но оба они тосковали в эту минуту о друзьях, скучали по родному для них второму дивизиону.

Невольный прогноз начальника связи дивизиона оправдался. За этот день боя, самый тяжелый и неприятный для Берегового, телефонная линия умолкала не менее ста раз. Только по непрерывному реву немецких танков и грохоту разрывов он мог догадываться, что от Соколово остались одни развалины.

— Нуркенов, — обратился Береговой к своему связисту, — иди на линию. Устрани порывы, выясни, где начальник связи.

Связист вышел, вскинув контрольный аппарат, но вскоре возвратился. Полушубок его был расстегнут, шапка сдвинута на затылок.

— Товарищ командир дивизиона, в Соколово немцы.

Наступила тишина, и сразу стали ненужными и наблюдательный пункт, и телефонная линия, и окопы, которые успели отрыть за ночь стрелки.

— Что будем делать? — обратился к Береговому командир роты.

Береговой-то знал, что ему делать: ему любой ценой надо пробиться к батареям, там его ждали с таким же вопросом. Он сказал об этом командиру роты.

— А вы вместе с Ковалевским проскочите, — неопределенно закончил он. Неопределенно потому, что мозг сверлила одна мысль: а как же быть с предписанием — без письменного приказа не отходить? Но как, кто теперь доставит этот приказ?

И вдруг в сарай вошел молодой красивый командир. Береговой узнал в нем инструктора политотдела дивизии Евгения Иванова, который давно зарекомендовал себя как бесстрашный человек, и его всегда посылали выполнять самые опасные и ответственные задания.

— А, вот где вы! — радостно проговорил политрук, широко раскинув руки, словно намереваясь обнять всех сразу. — Собирайтесь и марш за мной.

Гора с плеч! Береговой заторопился. Он хотел засветло перебраться через шоссе и отыскать дивизион. Ковалевскому он отдал приказ, как ему следует поступить.

— Я с вами пойду, — выслушав, решительно заявил тот. Говорил он это не только по долгу службы, но и по велению сердца, однако Береговой твердо заявил:

— Нет, Ковалевский, вы пойдете с пехотой и выведете управленцев. Со мной — ординарец и... да, вот Нищета еще пойдет со мной...