Любви и ненависти в дарЯ нынче все отдать поклялся,Чтоб каждый боевой ударУдаром сердца отозвался.Чтоб там,Где русская верстаПод ноги чуждые упала,Над тенью черного крестаЗвезда России засияла.
ПИСЬМО СОЛДАТА
Хочу в письмеТебе о всем поведать.Пока не слышно зова батарей,Мечта спешит великий день победыПредугадать за много, много дней.И осмотретьВлюбленными глазамиТот светлый день,И сердце отогреть.О, как, омытый кровью и слезами,Он будет ослепительно гореть!И если намЕго не видеть вместе,И если…О, как хочется прочестьМне лишь одноСреди твоих известий —Что будет сын,Что у меня он есть!И в ожиданьеГрозного рассветаВоображать любимое лицо.Что мне с того,Что назовут поэтом,Когда никтоНе назовет отцом!Никто не скажетСверстникам-ребятамВсей гордостьюВосьми каких-то лет:"В те временаОтец мой был солдатом,Он, между прочим,Был еще поэт".
ЗАВЕЩАНИЕ
Солдат,Приподнимаясь над постелью,В предсмертный часДля сына диктовал:"Передаю тебе родную землю,Которую я вновь отвоевал.Чтоб не посмелНикто ее обидеть,Ты, продолжая славный путь отца,Расти большим,Чтоб всю ее увидеть,Понять ее душою до конца.Пиши, сестра, пиши…Наш край метельный,Где ты родился, —Так и напиши, —Умей любитьЛюбовью беспредельной,Умей любитьВсей нежностью души.Смотри, мой сын,По капле не разлейся,Но, жизнь, и труд,И славу полюбя,Ты мужеству учисьИ не надейся,Что кто-то будет думать за тебя.Настанет время,И дорогой вешнейПо волнованью луговой травыТы в жизнь пойдешь,Не выходи без песни,Не опускай веселой головы.Она подарком не дается свыше,Умея жить и все одолевать,Я сделал все,Чтоб ты ее услышал,Узнал ее и смог завоевать.Чтоб в трудный часЛюбого испытаньяТы верности в груди не погасил…Писал в минуту ясного сознаньяИ в полноте моих душевных сил".
МУЗЫКАЛЬНЫЙ МОМЕНТ
В ярком светеСедой запрокинулся тыл;ВскинувТонкие длинные руки,Дирижер надо мнойЧерным лебедем взмылИ застыл на волнеРаскаленного звука.Люди в зное сидели,Немея и тая,Скрипка соседкуКуда-то бежать торопила.А волна закачалась,Барьер сметая,И темные грядкиГолов затопила.Хлюпала флейта:"Омой, омой его!.."Свирельный фонтанчикМорозил до дрожи…А над потопомКовчегом НоевымСдвинулись плотноПузатые ложи.Спас барабан,Как всегда,Когда нежненьким туго,Цыцкнул на скрипку:"Сегодня стонать бы не ей!Настежь двери!За мной, хоралы и фуги!Сегодня яВерхохорю симфонией!"
"Учитель через много лет…"
УчительЧерез много летПрочтет вопросНа детских лицах:"Как обновлялся старый светВ своих изломанных границах?Чем наша Родина жила?Кому судьбу свою вверяла?А где тогда Сибирь была —Все там же,За хребтом Урала?"И, давней битвыРваный следСпокойно обведя рукою,Он скажет:"В дни народных бедСибирь стояла под Москвою".
ВОЙНА И МУЗЫКА
Не лечу —Пару ног волочуОт земной перегрузки,От бессонниц,От звуков,Что сдавили виски.Вдруг запелаВеселая музыка.Музыка!..Разве время для музыки?!Разве ейНаше горе понятьИ поправить?Ну, с чего ей поется?Ну, кто ее проситРазмораживать душуДо слякоти?Я ведьЗаморозил ееНа сибирском морозе.Пусть поймет,Что у ночиЯ все еще пленный,Что мне легчеСедеть и старетьНесогретым.Если юностьНельзя сохранить неизменной,Мы охотно с нееСохраняем портреты.И когда-нибудь,Зная, что жил я недаром,Прошепчу, собираяМинувшего клочья:Вот под музыку этуБродил я бульваром,А под этуЯ плакалТой памятной ночыо.
ПРИТЧА
— Там, на горе,Построен будет храм, —Сказал Строитель,Показал на камень. —Возьмешь его обеими рукамиИ понесешь,И к сроку будешь там.Счастливый тем,Что я,А не другойБыл в ранний часСтроителем замечен,Я камень приподнял над головойИ, пригибаясь,Опустил на плечи.Понес его на горние места,Сбивая с трав предутренние росы,И не заметил сам,Когда усталИ как решил,Решил я камень сбросить.И бросил бы,И сел на камень тот.Но, трудный путь усталостью итожа,Спросил себя:"А кто же понесетЕго наверх?Когда не я,То кто же?!"
НА БЕРЕГУ
Бегут круги,Кружки,Кружинки…Мальчонки взмахами удыЗолотобокие кувшинкиВытаскивают из воды.Мне слышно,Как они смеются,И видно:На волне крутойБольшая лилия, как блюдце,Наполнилась живой водой.Открылись розовые стоки.Как будто,Лилию клоня,Пахучие земные сокиПереливаются в меня.Все поражает новым смыслом.Вон девушка,Моей под стать,Качается под коромыслом,Чтобы воды не расплескать.Все видитсяВ ином значенье.Вон легкий ветерок повлекПо серебристому теченьюКружащий селезнем валек.А женщина,Снимая с плахи,Развешивает на кустыНе очень новые рубахиИ очень свежие холсты…И может быть,Моих открытийГлухому сердцу не понять.Войной оборванные нитиСоединяются опять.В душеНи боли,Ни страданья,В душе зажегся робкий свет.Как долго шел я на свиданье,Отложенное на пять лет.Но сердце многого не знает,Когда у тихих берегов,Стуча,Само напоминаетЗабытый звук ее шагов.Давно их нет.За датой датаПроходит в памяти…Прогнать?!Нет, все, что я любил когда-то,Я не могу не вспоминать.
ПЕРЕПУТЬЯ
(1945 — 1950)
ДРУГУ
Не удивляйся,Что умрешь.Дивись тому,Что ты живешь.Дивись тому,Что к сердцу близкоОднажды ночью голубойГорячая упала искраИ стала на земле тобой.Не скифомИ не печенегом,Минуя сотни скорбных вех,Ты сразу гордым человекомЯвилсяВ наш двадцатый век.— Мы — люди.Нас легко обидеть. —Но ты подумал ли хоть раз,Что я бы мог и не увидеть,Мой друг,Твоих печальных глаз?Нас, гордых,Жизнь не стала нежить,Нам горький выдался посол.Мы люди,Нас легко утешитьНапоминаньем больших зол.В любви,В крови,В огне боренья,Со славой тех, кто первым палСменялись,Гибли поколеньяЗа это все, что ты застал.Все чудо:Солнце, весны, зимы,И звезды, и трава, и лес.Все чудо!И глаза любимой —Две тайныДвух земных чудес.Да будь я камнем от рожденья,Я б в жажде все одолеватьПрошел все муки превращенья,Чтоб толькоЧеловеком стать.Не удивляйся,Что умрешь.Дивись тому,Что ты живешь.
"На родине моей повыпали снега…"
На родине моейПовыпали снега,Бушует ветер в рощах голых.На родине моей,Должно, шумит пургаИ печи топятся в притихших селах.Приветом детстваВстала предо мнойС годами позабытая картина:Горит луна,И смутно под лунойПоблескивает снежная равнина.Отбушевав,Снега притихли — спят.Среди снегов, запорошивших вербу,Полозья одинокие скрипят,Как будто жалуются небу.Сместилось всеВ сознании моем:Как будто брежу дальними огнямиИ в полушубке стареньком своемШагаю за скрипучими санями.Вновь мерзну,А дорога далека,Сугробам белым нет конца и краю.На родине моейПовыпали снега,Я их люблю,За что — и сам не знаю.
МОРЕ
Сестре Тоне
За речкой не открыть Америк,Но ты вела меня на взгорье.— Закрой ладонью дальний берег,И ты под ней увидишь море.Виднелись села за рекою.Вдали брело за стадом стадо…Я берег закрывал рукою,И выходило все как надо.Летели годы —Речка уже,А мир все шире…Нам с тобоюВ метельной и буранной стужеПорой был слышен шум прибоя.Нас жизньНосила и хлесталаПять лет —От горя и до горя,Да так, как будто суша сталаНамного беспокойней моря.И, наконец,При тихом ветре,Преодолев каменьев груды,Глядели мы с высот Ай-ПетриНа вечное земное чудо.Ты привела меня, как прежде,К живому шуму синей лавы…На Черноморском побережьеЯ вспомнил детские забавы.Вот море —Буйное такое,Ладонью мысленно приглажу…И, горизонт закрыв рукою,Хочу увидеть; речку нашу.
МАСТЕР
Три года живу я в столице,Люблю я столицу…И вотКогда она вся озарится,То чем-то напомнит завод.Припомнится город сибирский,И тут же привидится мне:Летят автогенные брызги,Скользя по кирпичной стене,И вдруг ни с чего затоскую,Да так, что сдержаться нет сил,И вспомню тогда мастерскуюИ цех, где я мастером был.Представлю на миг лишь единыйПролеты больших корпусов,Бульдозеров гнутые спиныИ вздохи чугунных прессов…РабочихЗа именем имяПроходит минутой такой…И станет завидно, что с нимиРаботает мастер другой.И может быть, так,Между прочим,Хорошую память храня,Какой-нибудь старый рабочийЕму говорит про меня:Москва, мол, кому не приснится!И он-де, упрямый такой,Уехал за песней в столицу,А песня живет в мастерской.И скажет еще,Что теперь яРешил подучиться и сам,Охотно уйдя в подмастерьеК московским большим мастерам.Тогда неуемным желаньемИ верой наполнится грудь,Что я свое прежнее званьеСумею обратно вернуть.