Мне б воспетьВ поэмах реки,Но уводят от поэмНеизбывные прорехиОчистительных систем.Речь ведуБез аллегорий.Никого не вводят в страхТысячи лабораторий,Что растутНа берегах.И при нихВода все та же,То есть та вода все гаже,А бумажные листыУдивительно чисты.Как же так?Летим к культуре,Избываем жизни мрак?Утверждаю,Что в натуреПроисходит это так:ПогрузивВедро иль банкуВ гибельную мерзость вод,Молодая лаборанткаПробу честную берет.Тут как тут,И не случайно,У загаженных запрудПоявляется начальник.— Что, не знаешь,Где берут?Вот и весьКонтроль народный.Вместо едкой,Смертной той,ОбразецВодопроводнойЗаменяется водой.А потомЗа эту воду,Если подлостьС рук сойдет,Будет премия заводу,И ему перепадет.Есть такойНачальник швальный,Начиная с озерца,За червонецПремиальныйМать отравит и отца.Ну а штрафы?Штрафы этиЛишь один самообман.Все равноВ прямом ответеГосударственный карман.
ЧЕРНАЯ ПЯТНИЦА
По пятницам,По пятницамПревыше хвойных купКлубится и багрянитсяЗеленый дым из труб.По пятницам,По пятницамНад гиблой зыбью мглыРодное небо пятитсяОт матери-земли.Бей, сердце,В сатирический,Трагический набат:Ужо тебе, химическийПолезный комбинат!
«Кто-то здесь топориком постукивал…»
Кто-то здесьТопориком постукивал,Дерева рубил.Кто-то здесьВеселых птиц распугивал,Красоту губил.Упадет лиСтвол ли,Ветви ли,Сердцем вздрогну я.Боже мой, когда в свидетелиПозовешь меня?
ГРОЗА
Остерегись,Когда гроза!..Огни и громыТак неистовы,Когда небесная косаНаскочитНа земные выступы.Когда деревьяБуря гнет,Укройся лучшеПод осокою.Гроза всегдаНа выбор бьетПо самому высокому!
«Над родною стороной…»
Над родною сторонойВсе обильней,Все обильнейНепроглядною стенойЛьют тропические ливни.Грязь такая,Что, пыхтя,Не пройдешь к родне по ней,Грязевой вулкан — дитяПеред Марьевкой моей.Издавая львиный рык,По разливу,Верный долгу,Трактор тащит грузовик,Грузовик волочит «Волгу».Сам завяз —И боль острей:Нашей Марьевке и многимВ коммунизм идти быстрейНе дают пока…Дороги!
«Я не Волга, я не Вятка…»
Я не Волга,Я не Вятка,Но как Волга велика,Я остячка, азиатка,Плосколицая река.Надо мнойГуляют ветры,На моих на берегахХвойношумноСпорят кедры,Нашумевшие в веках.Мои водыС виду немы,Но в глубинах бочага,Как русалки,Ходят нельмы,Зазывая рыбака.Я и лесом,Я и топьюПробираться не боюсь.Я не Волгою, а Обью,Сибирячкою зовусь.
«Я в городах строенья возводил…»
Я в городахСтроенья возводил,Выравнивал на улицах неровность.Я в городахПо улицам ходил —Не человек,А некая условность.Я зачерствелОт гладкого житья,На черствых людяхПритупил я жало.По вечерам милиция мояМеня от всяких страхов ограждала.И только в нашихСумрачных лесахВ ночную темь,Идя по звездным вехам,Вдруг ощутил неодолимый страх…И снова стал яЧутким человеком.
«Давно ль гордился сам…»
Давно льГордился сам,Что: я деревне близкий.Завидую певцам,Поющим без прописки.Им равно,Где брать мед,Была бы лишь охотаДа был бы самолетДля дальнего облета.О Марьевка моя,Догадкой оглаушен:Ты родила меня,А я тебе не нужен.Ну что моя строкаДля всех твоих рассветов!Сам, вижу, что покаТебе не до поэтов.Тебя и не виню,Ведь надо ж не по словуВыкармливать свинью,Выдаивать корову.Ведь надо ж для потребКосмического векаНатружный сеять хлебИ убирать до снега.Но были же делаИ в той поре кипучей,Когда ты родилаМеня на всякий случай.Но я же твой, как светОт твоего же пыла,Иль случая все нет,Что обо мне забыла.Не время,Ну и что ж,Одно мне сердце студит:Боюсь, что позовешь,Когда меня не будет.
«В пустынном небе журавлиный крик…»
В пустынном небеЖуравлиный крик,Тоскливый плачВ осенней непогоде.Давно утратив кудри,Как старик,Подсолнух сгорбилсяНа огороде.Лицом в лицоНа солнце не глядит,Где стать егоИ где его гордыня?Он смотрит вниз,Ему глаза слезитУпавшим солнышкомНа грядке дыня.На ней он видитПятна-светлячки,Но подойдутБеспесенные сроки,Его солнцелюбивые зрачкиПовыклюютБеспечные сороки.Впадая весьВ сочувственную дрожь,Я замечалВ осеннем увяданье,Что журавлиный крикВсегда похожНа чей-то стонИ бабье причитанье,
«Белый снег, в сердце тьма…»
Белый снег,В сердце тьма,В жилах вьюга стылая.Ах зима, зима, зима,До него ж постылая!Рано печка затопилась,Дым пошел высотами.Ты, зима, поторопиласьУдивить красотами.Как нам жить-зимовать,Не роднясь с хворобами,Как нам хлеб добывать,Леглый, под сугробами?Белый ветрЛетит, слепит.Под моими лыжами,Кажется, не снег скрипит,А колосья слышимы.
ХЛЕБНЫЕ КАРТОЧКИ
«Мама,Милая мамочка!»Много дней повторял.Хлеб давали по карточкам,Я же их потерял.Тридцать лет,Как упрямоНе роднюсь с той порой,Десять лет моя мамаСпит в могиле сырой.Мама,Милая мамочка,С горя сердцем остыл,Когда хлебные карточкиВ старой-книге открыл.
«Нет, братцы, спешность не по мне…»
Нет, братцы,Спешность не по мне.Иной поэмит повсеместно,А у меня в моей квашнеЕще пыхтит тугое тесто.Вот тут емуНе дай опасть,Накаливай до зноя душу,Дым выпусти,Чтоб встрасть да всластьХлеб выпексяКак можно лучше.И хорошо душе моей.Смеюсь я, счастья не скрывая,Когда воскреснет дух полейВ моем румяном каравае.И рад,Что созывать пораВсех, вплоть до резвого пиита,На светлый праздник аппетита,На праздникЖизни и добра.
ПРОМЕТЕЕВ ЦВЕТ
(1969—1974)
«Прозябаю на ветру…»
Прозябаю на ветру,На миру, словам внимая.Истин сверху не беру,Я их снизу поднимаю.Испытанья не страшны.Чтобы светом возгораться,Наши истины должныТолько снизу подниматься.Истины не входят в стихОт общения с богами.Нет, я каждую из нихОтрабатывал боками.