Чтение онлайн

Спуск наш с деятельного конуса Авачинского вулкана произошел с невероятной быстротой. Насколько альпинистские палки нужны при восхождении на гору, настолько они еще более необходимы при спуске. Даже больше — без палок спуск совершенно невозможен. Глядя на нас со стороны, можно было подумать, что мы все спускаемся на лыжах, только вместо снега имеем под ногами крупный гравий и круглые камни.

При спуске надо опереться на палку, держа ее, как правило, назад и несколько в сторону от себя; нужно в то же время перебирать ногами и, создавая искусственную лавину, вместе с нею съезжать книзу. Впереди под ногами образуется вал из катящихся камней: одни камни отстают, другие обгоняют, вал то уменьшается, то увеличивается в размерах, он то движется быстрее, то несколько медленнее, что зависит от величины обломков. Чем быстрее спуск, тем сильнее надо наваливаться на палку. В таких случаях корпус человека по отношению к склону горы находится под таким острым углом, что спина и локти иногда задевают за поверхность земли. Это самое опасное положение, при котором догоняющий сзади камень может разбить голову.

Время от времени около какой-нибудь глыбы мы останавливались, чтобы передохнуть. Расстояние, на подъем которого было употреблено пять часов, мы прошли, спускаясь вниз, за сорок минут, считая в том числе и остановки на отдых.

В три часа дня мы были у подножия конуса. Здесь стало немного тише, а вверху слышно было, как ревел ветер. Теперь начался спуск по фирну. Опираясь на палки, мы скользили по рыхлому льду, хотя и не так быстро, как с деятельного конуса. Чтобы не провалиться в какую-нибудь трещину, мы придерживались старых следов. Далеко впереди, у правого края Сухой реки, виднелись наши палатки, а сзади — Авачинский вулкан, закрытый тяжелыми дождевыми облаками. Теперь там свирепствовала пурга, а внизу шел дождь.

Часам к четырем пополудни мы дотащились до бивака, измученные, усталые и с пораненными ногами. У троих обувь была в таком состоянии, что пришлось ее бросить, а у остальных настолько испорчена, что являлось сомнение, выдержит ли она обратный путь до Петропавловска. Мы хотели пить, но усталость взяла свое. Не дождавшись, когда вскипит вода, все залезли в палатки и тотчас же заснули крепким сном.

На другой день к рассвету дождь перестал, но погода была хмурая. Надежда на то, что с восходом солнца погода разгуляется, не оправдалась.

К девяти часам лошади были навьючены, и мы тронулись в обратный путь. Чтобы не заблудиться в тумане и не потерять тропу, впереди пошли Савченко и Марков, которым вменено было в обязанность смотреть на песке следы, оставленные позавчера нашими лошадьми. Примятая трава еще не успела подняться, и тем не менее на тундре один раз мы чуть было не потеряли дорогу, но вовремя спохватились и вернулись назад. Вскоре после полудня мы дошли до последней релки, где сделали большой привал и накормили лошадей, а в пять часов сорок пять минут прибыли в город Петропавловск.

Искатели женьшеня в Уссурийском крае

Женьшень (панцуй) относится к семейству аралиевых и растет отчасти в Северной Корее и в Восточной Маньчжурии, но главным образом в Уссурийском крае, в таких местах, где давно не было лесных пожаров. Северной границей его распространения является хребет Хехцир, около Хабаровска, и река Санхобе (бухта Терней).

Самым близким родственником женьшеня будет дикий перец, элеутерококк, который русские крестьяне называют «чертовым деревом». Оно, как наиболее сильное, вытесняет женьшень. Вот почему последний растет только там, где нет элеутерококка. Листья женьшеня такие же, как и у элеутерококка, — пятипальчатые, расположенные так же, как пальцы раскрытой руки человека. Средний лист длиннее других, и самые крайние будут самыми короткими. От листьев чертова дерева листья женьшеня отличаются тем, что они гладкие, черешки их лишены игл и края мало зазубрены. Растение имеет корневище и цветет в августе; цветы мелкие, немного розоватые; снежно-белые цветы встречаются крайне редко.

Женьшень — растение реликтовое и потому чрезвычайно капризное. Достаточно малейшего нарушения условий, благоприятных для его произрастания, чтобы оно погибло. Иногда без всякого видимого повода корень вдруг как бы замирает и в течение многих дет подряд не дает ростка.

Самое большое зло — это лесные пожары. С исчезновением лесов пропадает и женьшень.

Раньше Уссурийский край был, так сказать, центром женьшеневого промысла.

Китайцы судят о величине корня по числу листьев. Сперва женьшень дает два маленьких трехпалых прикорневых листка, которые скоро увядают, и тогда уже появляются настоящие пятипалые листья. Обыкновенно растение дает три-четыре листа, пять-шесть листьев — явление уже редкое. До сих пор никто еще не находил женьшеня более чем с семью листьями.

Самый большой женьшень достигает до пояса человека и имеет стебель толщиною в 2 миллиметра.

Наиболее ценный женьшень добывается в горах Хехцира. Корень его белый, толстый — диаметром до 8 сантиметров, весом до 200 граммов и более, с черноватой сердцевиной и многочисленными мелкими отростками внизу корневища. Затем ценные корни встречаются в долине реки Баку (левый низовой приток реки Имана), а также и в других местах Уссурийского края.

Китайцы обладают удивительной способностью с первого взгляда определить качество корня и сразу узнать, где он рос — на берегу моря или в бассейне Уссури. Определенной цены на женьшень нет. Она колеблется от нескольких рублей до нескольких тысяч. Двадцать корней примерно стоят от 500 до 2000 рублей. Цена на женьшень зависит от места, где корень найден, от того, насколько он мочковат, от его величины и от того, насколько он похож на человека.

В 1905 году, при продолжении Сучанской железной дороги, в нескольких метрах от того места, где теперь поставлено здание станции «Фанза», был найден корень, которому китайцы считали 200 лет существования. Он весил 18 лан, т. е. более 600 граммов, и был продан в городе Владивостоке за 1800 рублей, а в Шанхае оценен в 5000 мексиканских долларов.

Женьшень всегда в цене, потому что спрос на него превышает количество, имеющееся на рынке. Ежегодно в Уссурийском крае этим промыслом занималось около 30 000 китайцев, которые добывали около 4000 корней.

Одна весовая единица женьшеня ценится в 250 раз дороже такого же количества серебра. Лет двадцать назад китайцы вывозили отсюда женьшеневых корней около 36 килограммов на сумму 750 000 рублей. В настоящее время, как я уже сказал выше, вследствие лесных пожаров, промысел этот упал до 1–2 килограммов. И можно думать, что в недалеком будущем он совсем прекратится.

Дороговизна женьшеня заставила китайцев заняться искусственным его разведением. Но искусственно выращенный панцуй не имеет той силы, какую имеет дикий. Поэтому цена на огородный женьшень стоит низкая и колеблется от 6 до 12 рублей за лан (36 граммов).

Для искусственного выращивания женьшеня надо брать непременно семена свежие, так как лежалые семена скоро утрачивают жизненную силу. Перед посадкой, недели за две, семена кладут в сырую землю и держат их в температуре приблизительно от 1 до 6 °C.

В марте приготовляется место для посадки. Для этого роют яму глубиною от 70 до 140 сантиметров и насыпают ее самою лучшею черноземною землею, которую предварительно перед этим перебирают руками и просеивают через сито. Когда земля готова, в нее сажают семена на глубину 13 сантиметров и сверху немного посыпают листвой и сухой хвоей.

Желательно, чтобы место для женьшеня было выбрано в смешанном лесу, где есть кедр, чтобы оно находилось на северном склоне горы и отнюдь не на солнцепеке. Может случиться, что в первый год панцуй не прорастет. Если нет ростка, надо ждать терпеливо. Это значит, что корень не погиб и ждет благоприятных условий, которые в данный момент почему-либо отсутствуют. Вообще огородный женьшень годится в продажу не ранее шестилетнего срока.

Так как солнце губительно действует на женьшень, то над растением устраиваются из корья навесы с таким расчетом, чтобы солнечные лучи освещали панцуй только с 7 до 9 часов утра и с 5 до 7 часов пополудни.