Щелкнул леший языком, горсть снега для освежения в пасть забил и начал вытягиваться… На то он и леший: мог в вышину расти хоть до сосновой верхушки, мог и до лопуха снизиться. Вытянулся леший, тонкий-тонкий стал, как камышинка. Закачался, склонился и сквозь форточку пролез, словно цепкий хмель вдоль шеста.
В комнате опять сократился до своей обычной лесной порции. Глаза зорки, лунный свет по полу и по стенам играет, — осмотрелся леший. Тесно ему, — никогда в комнате не бывал. На стене карта: «Россия». Посмотрел, понюхал, не понял. Он и не знал, — где ж ему знать? — что он сам в России живет, в самом сердце ее — в Орловской губернии, в Волховском уезде. А рядом с картой знакомое: таблица грибов. Ловко! Вон грузди, а вон сыроежки с оборочкой, а над ними тугой рыжик… Корявым пальцем потрогал. Что за штука! Все плоские… Как это так устроено? За таблицу посмотрел — ничего нет, гладкая стена. Крякнул и отошел. В школьный шкаф сквозь стекло заглянул: на полках чучела синички, иволги, лазоревой сойки… Все знакомые! Пощелкал им леший пальцами, — не отзываются. Спят, что ли? Но почему же глаза открыты?
Подошел к елке, покосился на зеленую верхушку и ахнул: звезду забыли снять!
Ужели пропустить такой случай?.. Вот как только ее голой рукой взять? Помнит леший, как из забытого костра в лесу алый уголек вытащил — поиграть, — волдырь (во какой!) на ладони, вскочил.
Ничего, сорвет, на пол бросит, а потом в тряпицу — вон в углу валяется — завернет.
Вытянулся, вырос до потолка, протянул лапу… отдернул… опять протянул и хвать за звезду.
Не жжется! Совсем, совсем холодная, словно лист кувшинки. Не стал дальше ничего и рассматривать, зажал звезду в лапу, в другую горсть огарков с елки обобрал и сквозь форточку, в складную сажень вытянувшись, скорей на волю. У плетня коврижку-пряник на снегу поднял, видно, школьник обронил, — пригодится, — и бегом, на ходу приплясывая и весело подхрюкивая, побежал, старый дуралей, к лесу.
* * *
Пес Мухомор отошел от лесной сторожки. Что такое? Почему огонек в лесу под старой елью засветился? И второй. И третий.
Надо проверить: лесник-хозяин на елку в школу ушел, не вернулся, — у кума-кузнеца до утра застрял, — пес за него хозяином в лесу остался.
Подкрался Мухомор к елке, за снежным бугром притаился… Высунул морду, глазам не верит…
Сидит леший под пушистой елью, свечки вдоль нижней ветки рядком золотыми глазами мигают, в одной руке у лешего звезда с елки, в другой пряник… Задрал лохматую голову и тоненьким голоском (все слова перепутал) напевает:
А потом пряник на снег положил, звезду над головой поднял и давай приплясывать вокруг елки, все ухватки девочки Тани перенял…
Подполз пес на брюхе поближе (леший его и не заметил, очень уж расплясался), обнюхал пряник и съел до крошки. Повернул назад к своей избушке, губы облизывает, вкусно! — и думает, — задал ему леший загадку:
«Как он свечки зажег без спичек-то? Откуда у него спички? И свечи откуда добыл и звезду… и пряник?»
Спички лешему ни к чему: у него и кремень и кусок железной подковы и трут — все в лесу под камнем хранилось, — давно он у человека научился костры в лесу разводить. А откуда свечки, звезда и пряник — кто сказку эту прочел, сам знает.
Над палубой крутоюРыбацкой шхуны «Чайка»Волнистою фатоюКлубятся облака,И северные волныШипят, и тускло блещут,И, расступаясь, плещутВ дубовые бока.Порою мыс горбатый, —Усеян голышами, —Мелькнет спиной покатойИ пенистой каймой,Да сосенки на взгорье,Распластаны на части,Поклонятся сквозь снастиИ сгинут за кормой.У мачты мальчик зоркийСидит и смотрит в море:Встают и льются горкиРасплавленным стеклом…Они напевом песни,Согласными рядами,Плывут-плывут грядами,Поют морской псалом.Сквозной игрой лучистойЗаголубела льдина…Куда стремится льдистыйСверкающий алтарь?А под кормой из влаги,Блеснув спиною гладкой,Взвилась косою складкойНеведомая тварь.Так рано сникло солнце…И парус вздулся туже.Мерцают веретенцаБесчисленных светил.И мальчик смотрит-смотрит:Кто мудрый, в синем мраке,Исчислит Божьи знаки,Их горний путь и пыл?Встал месяц в дымном свете…Горит фонарь на баке.Отец готовит сети,И рыбаки молчат.Кто отроку расскажетО чужеземных странах,О теплых океанах,Про звездный вертоград?В огромном Божьем доме —Подводные теченья,Луна в полночной дреме,Цветенье льдистых глыб…Там в городах далекихЕсть книги, карты, школы,А здесь лишь парус голый,Да груды влажных рыб…
2.
Игрушка непогоды,Заплыл фрегат заморскийВ неведомые воды,К холодным берегам.Вверху — грядою скалы,Внизу, бедны и грубы,Поморских хижин срубы,Да птиц полярных гам.Юнец со шхуны «Чайка»Плывет к фрегату в шлюпке, —У ног седая лайкаСидит, задравши нос.По лесенке висячейВскарабкался он лихо,За ним, качаясь тихо,Пушистый лезет пес.Матросы гостю рады,И пес такой забавный…Точеные наядыКруглятся на носу.Веселый рыжий юнгаВзял мальчика за плечи.Слова нерусской речи,Как щебет птиц в лесу.Трап вниз и вход, как норка…Ступеньки, переходы, —Приплывший в шлюпке зоркоГлядит по сторонам.А рядом юркий юнгаТо вверх, то вниз ныряет,Смеется, словно лает,Бьет лапой по штанам.Средь низкой, темной залыЗабавный гость ни с места, —Напрасно рыжий малыйПрочь тянет за кафтан…На гнутой ножке глобус!На полках книжек горы,И медные приборы,И карты звездных стран!..Но буквы непонятны…Они, как клад зарытый, —Слова — немые пятнаНа корешках тугих.В глазах вскипают слезы…Очнулся отрок русскийИ лестницею узкойПоднялся и притих.Глухонемым чурбаномПростился с моряками.На западе багряномСуровая печаль.Скрипят и гнутся весла.К ногам прижалась лайка,И с детским плачем чайкаМетнулась к тучам вдаль.Подмокла соль в лукошке, —Пускай бранят на шхуне…Луч в облачном окошке,Как смутный, дальний зов…В душе зарделся факел,И тысячи вопросовПлывут из-за утесов,Из-за глухих лесов!
3.
Над кровлей вьются хлопья,Снега шипят-дымятся,И весла, словно копья,Чернеют у стены.С сугробов, с крыш, с заборовНесется пыль седая,И вьется, оседая,Вдоль Северной Двины.Перед оконцем снежным,В пустой избе мерцая,Горит тюльпаном нежнымОгарок восковой.Над книгой — тихий отрок…Буран стучится в сени.По балке ходят тени.В трубе протяжный вой.В ногах медвежья полость…Весь вечер без попреков:Отец уехал в волость,А мачеха в гостях.В грамматике славянскойПеречитал все строчки.В углу, как гриб на кочке,Спит лайка на сетях.Треща, погасла свечка.Влез мальчик на полати.Под полостью в колечкоСвернулся, словно кот.В часы ночного мракаВ душе встает чредою,Как звезды над водою,Знакомый хоровод:Чудесный зал фрегата, —Приборы, книги, глобус!Скелет морского ската,Полярный сноп огней…И Сухарева БашняС петровской школой новой, —Заезжий гость торговыйРассказывал о ней.И в час ночного бденьяСрывается молитва:«Ты, Свет и Утешенье,Опора слабых сил!В меня вдохнул Ты жажду, —Тебе ль ее отринуть?..Не дай во мраке сгинутьИ утоли мой пыл…»Метель поет все тише,Под полостью так жарко.В ларе скребутся мыши,Проснулись петухи.И в голове бессоннойПлывут-плывут рядами,Размерными ладами,Невнятные стихи…Трески сушеной вязкиШуршат в сенях на стенке.У проруби салазкиОпять забыл убрать…«В Москву!» — вздохнула вьюга,«В Москву!» — шепнули мыши,И снежный дед на крышеГудит: «Бежать, бежать…»1928Париж
Люся легла в кроватку. На ночном столике аккуратно разложила свои любимые вещи: камушек с океана, безносую китайскую собачку и басни Крылова и, как всегда перед сном, стала думать о разных разностях… Днем ведь думать трудно: то школа, то уроки, то всякие домашние разговоры о дяде Вани, от которого ни шерсти, ни молока…
Какого им молока от дяди Вани нужно?.. Странная публика!
В тишине и темноте совсем-совсем другие мысли в голову приходят… Как приходят, — никто не знает. Думает, например, Люся о мышах. На каком языке разговаривают мыши? Есть ли у них под полом мышиное училище? И вдруг — чик! — мышь перепрыгнула на Северный полюс… А что, если бы на Северном полюсе поставить центральное отопление? Лед бы весь растаял, на теплой земле вырос бы Булонский лес, и можно было бы туда летать на аэроплане к эскимосам на дачу… Для белых медведей Люся решила оставить небольшой холодный уголок: они ведь тепла не любят… Ходила бы к ним в гости и кормила их с ложечки мороженым.