Собрание сочинений. Том 13
Шрифт:
Вот чем мы с начала этого столетия обязаны русским и чего мы, немцы, нужно надеяться, никогда не забудем.
Еще и сейчас нам угрожает франко-русский союз. Сама Франция может сделаться для нас опасной только в отдельные моменты и то лишь через союз с Россией. Но Россия угрожает нам и оскорбляет нас всегда, а когда Германия против этого восстает, Россия приводит в движение французского жандарма обещаниями левого берега Рейна.
Неужели мы должны и впредь допускать, чтобы с нами вели эту игру? Неужели мы, сорокапятимиллионный народ, должны еще дольше терпеть, чтобы одна из наших прекраснейших, богатейших и самых промышленных областей постоянно служила приманкой, которую Россия держит перед французской преторианской властью? Неужели рейнские земли не имеют никакого иного назначения, как служить добычей в войне во имя того, чтобы Россия получила свободу действия на Дунае и Висле?
Так стоит вопрос. Мы надеемся, что Германия скоро ответит на него с мечом в руке. Если мы будем держаться вместе, то уж выпроводим и французских преторианцев, и русских «капустников».
Между тем, мы получили союзника в лице русских крепостных. Борьба, которая в настоящее время разгорелась в России между господствующим классом и порабощенным классом сельского населения, уже теперь подрывает всю систему русской внешней политики. Эта система была возможна только до тех пор, пока в России не было внутреннего политического развития. Но это время прошло. Всячески поощрявшееся совместными усилиями правительства и дворянства сельскохозяйственное и промышленное развитие достигло такой степени, при которой существующие социальные отношения больше не могут продолжаться. Устранение их, с одной стороны, необходимо, а с другой — невозможно без насильственного изменения. Вместе с Россией, которая просуществовала от Петра Великого до Николая I, терпит крушение и ее внешняя политика.
По-видимому, Германии суждено разъяснить это России не только пером, но и мечом. Если дело дойдет до этого, то это будет той реабилитацией Германии, которая возместит политический позор столетий.
ПРИЛОЖЕНИЯ
ЗАЯВЛЕНИЕ РЕДАКЦИИ ГАЗЕТЫ «VOLK»
Для того, чтобы положить конец всем ложным слухам и фантастическим вымыслам относительно состава нашей редакции, мы должны заявить, что в ее составе не произошло да и не намечается никаких изменений. Но круг наших сотрудников расширился, и мы с удовлетворением можем сообщить нашим читателям, что Карл Маркс, Фридрих Энгельс, Фердинанд Фрвйлиграт, В. Вольф, Г. Хейзе, — т. е. наиболее значительные литературные силы нашей партии, — приняли решение оказать поддержку «Volk» и своим сотрудничеством дать редакции возможность наиболее достойно и всесторонне представлять наши партийные интересы.
Напечатано в газете «Das Volk» № 6, 11 июня 1859 г.
Печатается по тексту газеты
Перевод с немецкого
На русском языке публикуется впервые
ПО СТРАНИЦАМ ПЕЧАТИ [398]
«Наши читатели — народ толковый, и когда порою их критика в адрес «Hermann» [399] доходит до нас, мы склонны думать, что неисчислимое большинство читателей» (неисчислимое большинство из 600 читателей — это ведь 599) «куда толковее, чем мы сами» («Hermann»).
398
Настоящие обзоры, публиковавшиеся в газете «Volk» (см. примечание 213) в разделе «По страницам печати», были направлены против газеты «Hermann» («Герман»), издававшейся в Лондоне немецким мелкобуржуазным демократом Готфридом Кинкелем. В их составлении, помимо Маркса, принимал также некоторое участие Элард Бискамп. В связи с австро-итало-французской войной 1859 г. и оживлением деятельности мелкобуржуазной демократической эмиграции Марко считал одной из важнейших задач газеты «Volk» борьбу против влияния мелкобуржуазной идеологии на представителей пролетариата. В обзорах Маркс подверг уничтожающей критике политическую беспринципность и иллюзии мелкобуржуазных идеологов, их мещанские вкусы и невежество. Своими выступлениями против Кинкеля Маркс вынудил его выйти из состава редакции «Hermann». Только прекращение из-за отсутствия средств выхода «Volk» в августе 1859 г. помешало Марксу нанести окончательный удар газете мелкобуржуазных демократов.
В публикуемых обзорах подвергается критике содержание номеров 21, 24, 26 и 27 газеты «Hermann», вышедших 28 мая, 18 июня, 2 и 9 июля 1859 года.
399
«Hermann» — сокращенное название еженедельной газеты «Hermann. Deutsches Wochenblatt aus London» («Герман. Немецкий еженедельник из Лондона»), органа немецких мелкобуржуазных демократов. Газета выходила на немецком языке в Лондоне с 1859 года; с января по июль 1859 г. ее редактором был Готфрид Кинкель.
Газета названа именем вождя херусков Арминия, неправильно называемого с конца XVII в., после появления романа Лоэнштейна «Мужественный народный герой Арминий, или Герман», также Германом. В 9 г. н. э. германцы во главе с Арминием разбили легионы римского наместника Вара в Тевтобургском лесу.
Добровольное признание всегда хорошо, даже если оно, как в этом случае, делается с некоторым опозданием. Но все же:
«Вы, старики, сил набирайте, Кровь в жилах не должна остыть! Свой долг священный выполняйте, Под силу вам окопы рыть И землю относить в корзинах».(Туснельда утешает Германа [400] )
«Висконсин, самый добропорядочный из добропорядочных республиканских штатов, направил своего самого блестящего и дельного оратора г-на Карла Шурца в Массачузетс, дабы смелое слово его агитировало… В своей превосходной темпераментной речи он доказал…»
400
Имеются в виду автор цитируемого стихотворения, помещенного в газете за подписью Катенька Циц, и редактор «Hermann» Готфрид Кинкель.
Туснельда, по преданию, была супругой вождя херусков Арминия.
что? — было бы трудно сказать, если бы ниже не значилось:
«что он не считает себя представителем той великой нации мыслителей, которую именуют германской нацией». (Студиозус Шурц в роли вполне исчислимого меньшинства и автобиографа [401] .)
«О юноши, мечи точите! Как Герман, будьте вы смелы!»(Туснельда)
«Образчик этого несгораемого муслина мы видели сами и проверили его на свече. Если медленно проводить его над огнем, он совсем не горит; если же подержать его в огне подольше, то он обугливается, но дальше этого места огонь не распространяется. Однако от одной дамы-англичанки, которая видела на выставке отрез большого размера, мы слышали, что этот материал не такой яркий и имеет не такой свежий вид, как необработанный муслин» («Hermann» — редакционное примечание).
401
Иронический намек на прошлое немецкого мелкобуржуазного демократа Шурца и его связи с Кинкелем. Шурц в юности принимал участие в основанном Кинкелем литературном кружке под названием «Союз майских жуков». Характеристика этого периода деятельности Кинкеля дана Марксом и Энгельсом в памфлете «Великие мужи эмиграции» (см. настоящее издание, т. 8, стр. 264–267, 278).
(Туснельда)
Нашему космополитическому сердцу отрадно было видеть, что Арминий, памятуя о том возвышенном моменте, когда он преподносил господину Кошуту западную революцию взамен восточной [402] , берет под свое покровительство
«17 миллионов славян Австрии» и «потому не только отводит соответствующему корреспонденту место сразу же после передовицы, но и призывает его выступить на страницах «Hermann» в качестве представителя своего народа». Так как «для республиканцев вопрос о том, на чью сторону встать в итальянской войне, должен остаться открытым»,
402
Речь идет о деятельности Кинкеля в период реакции, наступившей в Европе после поражения революций 1848–1849 годов. В качестве одного из лидеров немецкой мелкобуржуазной демократической эмиграции Кинкель исходил в своей политике не из объективных экономических и социально-политических условий, существовавших в то время в Европе, а из субъективистских, волюнтаристских представлений о том, будто революция в Европе может быть начата в любой момент. В написанном в 1852 г. памфлете «Великие мужи эмиграции» (см. настоящее издание, том 8, стр. 247–352) Маркс и Энгельс разоблачили беспочвенность и иллюзорность взглядов и авантюристический характер тактики Кинкеля и других лидеров мелкобуржуазной эмиграции.
то газета высказывается частью за Пруссию, частью за Луи-Наполеона, частью за Италию, частью за Малую Германию, частью за Великую Германию, частью за регентство, частью за имперский парламент, а целиком — за г-на «Бендера: 8, Лестер-сквер, Литл-Ньюпорт-стрит», к которому достаточно обратиться «всякому, кто учился читать» («Печать и мастерская»), с тем чтобы без «обременительного труда над книгами и лекциями» быть посвященным в тайны естественных наук.
В последнем номере «Hermann» один чех заявляет; «Мы были… первыми в борьбе… за социальную идею».
Духовное лицо, являющееся владельцем этого «форума» [403] , замечает по данному поводу: «А разве до чехов швейцарцы не были первыми?»
Единственную социальную идею, за которую швейцарцы действительно боролись первыми, можно выразить следующими словами: «Point d'argent, point de Suisses» («Нет крейцеров — не будет и швейцарцев») [404] . Новоиспеченный «швейцарец» Фогт и новоотчеканенный «крейцер» Кинкель [405] уж сумеют по достоинству оценить сию социальную идею во всем ее всемирно-историческом значении.
403
Имеется в виду Готфрид Кинкель, начинавший свою карьеру в качестве помощника пастора.
404
«Point d'argent, point de Suisses» («Нет крейцеров, не будет и швейцарцев») — слова, будто бы сказанные швейцарскими наемниками, отказавшимися служить французскому королю Франциску I (1515–1547), когда опустела его казна. Эти слова были использованы французским драматургом Расином в его драме «Сутяги».
405
Маркс намекает на натурализацию Фогта в Швейцарии, куда тот эмигрировал после поражения революции 1848–1849 гг. в Германии.
Называя Кинкеля «крейцером» (немецкая мелкая монета), Маркс иронизирует по поводу его мелочности в денежных вопросах.
Все в том же «форуме» значится:
«Мы считаем вполне понятным, что английские страховые общества не желают больше акцептовать (!) на страхование немецкие товары, предназначенные для заокеанских мировых рынков».
Сколько «мировых рынков» известно этому «духовному» лицу?
А вот образец связного изложения «Wochenblatt aus London», иначе «Hermann»;
«На усыпанной лаврами могиле Гумбольдта поселилась парочка ласточек. Детская преступность, которую следовало бы вытравить в самом зародыше всеми средствами френологии и физиотерапии, вновь продемонстрирована во всей своей чудовищности девятилетним мальчиком в Шмидеберге».
Суждение «Hermann» о Меттернихе. — Взгляд на политику Меттерниха формулируется следующим образом:
«Там, где Меттерних и иже с ним почти целое столетие глумились и подличали, никакой ангел мира не в состоянии расположиться у ручья, чтобы сладко подремать, как выражается Шиллер». «Попытался бы он» (а именно, Шиллер) «сделать это, скажем, на Минчо».
Превратить Минчо в «ручей» способен разве что изобретатель «заокеанских мировых рынков».
«Hermann» заявляет в статье по поводу