Чтение онлайн

Я умру.

Но земной шар уже сможет

Стать огромной колыбелью

с шелковой постелью,

Где будут наравне

баюкать всех детей

всех цветов кожи!

Я крохи юности собрал. Что ж, птицам их швырнуть?

Иль, может, их в слова вложив, пустить слова летать?

Слова и птицы улетят и, завершив свой путь, -

Ко мне обратно, тут как тут, и будут снова ждать.

А что им скажешь? Больше нет крох юности моей?

Поверят? Нет! Начнут кружить, как мертвая листва,

Крылами в стекла будут бить, и у моих дверей,

Оставшись верными, умрут и птицы и слова.

В жизнь мою закралась опечатка,

Путаница в тексте на виду, -

Требуется авторская правка:

От рожденья на сороковом году,

На каком от смерти - неизвестно,

Автор просит все исправить вновь -

В тексте вместо слова "безнадежность"

Следует опять читать "любовь".

Я не любитель по аллеям шаркать,

Не коротатель вечеров в кино.

Я, старый мастер, знаю: в мире жарко,

Ему грозит авария давно!

Вы думаете: взрыв еще не скоро,

Успеете нажать на тормоза?

Нет, мир проскочит ваши семафоры

И у людей откроются глаза!

Вы нас боитесь! И хотя не тронут

Еще ваш мир рабочею рукой,

Уже вы порох сыплете в патроны,

Ночей не спите, потеряв покой.

Вы птицы невысокого полета,

Вам страшно знать, что где-то спит гроза.

Но час пробьет - и гром начнет работу

И у людей откроются глаза!

Хочу, чтоб вам досталось на орехи,

Чтоб даже дух ваш вымело дотла!

Чтоб вы, поджав хвосты, меняя вехи,

Раз навсегда узнали, чья взяла!

Мы - мастера угля, железа, хлеба,

Решают дело наши голоса.

Мы выйдем в блузах голубых, как небо,

И у людей откроются глаза!

Ремонт земли начнем мы без наряда,

Сойдемся и поднимем руки "за"!

И сделаем на совесть все, как надо,

И у людей откроются глаза!

Часы на что безупречные -

И то вдруг что-то сломается!

А мы - как студенты вечные,

Нам век без работы маяться.

Земной поклон демократии

За наши дни беззаботные!

Пью за вас, мои братья,

Товарищи безработные!

Нам горе идет с процентами,

И нет конца этой повести,

А можно бы стать доцентами,

Будь у нас меньше совести.

Но, к счастью, нам всем не нравятся

Предательства руки потные.

Пусть старый мир нами давится,

Товарищи безработные!

Мы любим людей трудящихся,

Во сне и строим и пашем мы,

Мы не в числе садящихся

На шею народу нашему;

Презираем сытые морды их,

Проповеди их рвотные,

Мы, голодные, гордые, -

Товарищи безработные!

Вряд ли им с нами справиться,

Загнать из людей в животные.

Нам слишком людьми быть нравится,

Товарищи безработные!

Наконец уезжаю. Последний свисток.

Если б мир был вот этим вокзальным плакатом,

Я швырнул бы его, как ненужный платок,

Что слезами закапан и в катыш закатан.

Словно рыба, долиною слез поплыву...

Может, позже я в этом сравненье раскаюсь.

Но под молнией, падая камнем в траву,

Даже птицы порой говорят заикаясь.

Высыхает платок, заслоняя собой города.

Мы под ними весь день по туннелям свистели.

Если б так вот и смерть, как черный туннель в никуда:

Пролетел - и проснулся в незнакомом отеле.

Ты любил ее, да? Так не бойся разлук,

Пусть она, а не ты, если вздумает, плачет.

Смерть любви - как прыжок без протянутых с купола рук.

Но ты выжил в тот день, хоть он смертью был начат.

С богом! [7] Прощай! Как ни странно, мы оба не плачем.

Да, все было прекрасно! И больше об этом ни слова.

С богом! И если мы даже свиданье назначим,

Мы придем не для нас - для другой и другого.

С богом! Пришла и ушла, как перемена погоды.

Погребального звона не надо - меня уж не раз погребали,

Поцелуй, и платочек, и долгий гудок парохода.

Три-четыре улыбки... И встретимся снова едва ли.

С богом! Без слов - мы и так их сказали с избытком,

О тебе моя память пусть будет простой, как забота,

Как платочек наивной, доверчивой, как открытка,

И немножко поблекшей, как старая позолота.

С богом! И пусть ты не лжешь, что меня полюбила

Больше всех остальных... Все же легче нам будет в разлуке.

Пусть что будет, то будет! Что было, то было...

И тобою, и мной к новым судьбам протянуты руки!

С богом! Ну что ж! В самом деле! Ну да, в самом деле.

Мы не лжем, как врачи у постели смертельно больного.

Разве мы бы прощались, если б встретиться снова хотели?