Чтение онлайн

— Да, время терять не нужно… А землю я тоже люблю, товарищ Назаров, как и ты, хоть и не в колхозе живу. И все, что на ней растет… И, может быть, не так люблю то, что сегодня на ней растет, как то, что завтра вырастет!..

Крепко пожали друг другу руки на пороге. Стародубов сел за стол…

…Звонил телефон, заходили очередные посетители, забегали заведующие отделами с проектами резолюций и докладных записок, помощник приносил только что доставленные, с мокрыми еще наклейками, телеграммы из области. Рабочий день секретаря райкома продолжался.

1952

Однажды на областном совещании передовиков сельского хозяйства, во время перерыва, в курилке, где встречаются и собираются в кучки знакомые из разных районов, я услышал такой разговор.

— А какая, Кирилл Петрович, по-твоему, самая главная задача у хорошего председателя колхоза? — спрашивал секретарь райкома партии Чугуев у одного делегата совещания, старого, с пятнадцатилетним стажем, знаменитого на всю область председателя богатого передового колхоза Омельченко. — Самая что ни есть главная задача? То, за что больше всего будет впоследствии председатель в ответе перед народом, перед своим колхозом. Перед историей!.. Ну, так что самое, самое главнейшее?..

Омельченко, подозревая какой-то подвох в вопросе секретаря, не торопился с ответом, обдумывал, что сказать, прочищая спичкой засорившийся чубук трубки.

— Что главное?.. Много у нас главного. За что ни возьмись, все главное… Вести хозяйство планово? Многоотраслевое развитие? А? Севообороты? Чтоб не запустить землю?

— Да, это очень важно — не запустить землю. Маркс говорил: каждое поколение должно оставлять землю следующему поколению улучшенной и обогащенной, как хороший отец семейства оставляет детям приумноженное наследство. А еще?

— Что еще?.. Воспитание людей? Работа с активом?..

— Вот, подходим к этому! А конкретнее? Кого именно должен воспитать хороший председатель колхоза?..

— Кого? Честных тружеников, советских людей… Что-то не пойму я тебя, Николай Егорыч, — развел руками Омельченко. — О чем говоришь?

— Хороший председатель колхоза, — Чугуев взял за лацкан пиджака Омельченко, — должен, обязан воспитать, вырастить и хорошего заместителя себе. Понятно?

— Ну, это ты, Николай Егорыч, преувеличиваешь. Так нельзя механически подходить. Почему самая главная задача — вырастить заместителя? Заместителя вырастишь, а пшеничку не вырастишь — тоже толку мало, не похвалят.

— Ладно, не будем механически подходить. Но согласен, что это очень важная задача?

— Согласен. Они и есть у нас, заместители. У каждого председателя колхоза есть заместитель.

— Какие заместители? Я имею в виду такую смену, чтоб без тебя дела в колхозе нисколько не ухудшились. Есть? Вырастил такого человека? На всякий случай. Ну, не будем загадывать о чем-нибудь нехорошем. Скажем, возьмут тебя за твои заслуги живьем на небо, как Илью-пророка. Подлетит к правлению огненная колесница: «Собирайся, Кирилл Петрович, довольно тебе тут мучиться с посевными-уборочными, поедем туда, где нет ни уполномоченных, ни телефонограмм, ни выговоров, одни банкеты и благодарности!» — и умчался наш новоявленный святой товарищ Омельченко, только пыль по небу. Кто за тебя останется в колхозе? В ком ты там уверен, как в самом себе? Есть такой человек, что сможет не хуже повести дело, чем ты, а может, даже и лучше?..

— Так вот, говорю, есть у меня заместитель — Крышкин Иван Архипович. Ты его знаешь. Работает неплохо…

— Как заместитель. Распределили обязанности, ты даешь ему поручения — он выполняет. В общем, помогает тебе неплохо в роли заместителя. Большего ты с него пока и не требуешь. А самостоятельно сможет он работать? Не пошатнутся в колхозе дела, если ты совсем отстранишься и Крышкин останется за тебя?..

— Как сказать… — Омельченко почесал затылок. — Для председателя он, конечно, слабоват. Кругозора не хватит.

— Значит, не заменит тебя?

— Не заменит… Да ты, Николай Егорыч, так поворачиваешь разговор, что мне вроде самого себя приходится хвалить. Неловко.

— Крышкин слаб, так. А другие твои помощники? Из бригадиров, заведующих фермами некого выдвинуть в председатели?

— Почему некого? Будет нужно — кого-нибудь выдвинут.

— Но есть из них такой, что отлично справится с обязанностями председателя?.. Ну, вот ты, примерно скажем, Суворов. А есть у тебя Кутузов? На которого бы можно вполне положиться, что не подведет?

— Не знаю… Бригадиры у нас хорошие. На животноводстве тоже ребята толковые. Но это все же одна отрасль, не весь колхоз-махина. На ферме справляется, это он в силах охватить, а колхоз завалит — и так может случиться.

— Вот видишь. Значит, не вырастил себе надежного заместителя? А ведь на самом деле, без шуток: ну выдвинут тебя завтра начальником областного Управления сельского хозяйства, или на учебу пошлют на три года, или райком найдет нужным перевести тебя в другой, отстающий колхоз, чтобы ты его вытянул, и ты, как дисциплинированный член партии, обязан будешь подчиниться. А свой колхоз на кого оставишь?

Омельченко, не найдя, что ответить Чугуеву, тяжело вздохнул под громкий смех окруживших их делегатов.

— Нет, смеяться тут нечему, товарищи, — продолжал Чугуев. — Вопрос очень серьезный. Мы как будто даже забываем, что все мы смертные люди и каждого из нас в любую минуту может либо какой-нибудь зловредный вирус укусить, либо черепицей с крыши по голове стукнуть… Да, Кирилл Петрович, вот как оно нехорошо получается. Не любишь ты, значит, свой колхоз.

— Что? Я не люблю свой колхоз? — уж с обидой в голосе стал возражать Омельченко.

— Да, не любишь. Как же так — за пятнадцать лет не вырастил себе заместителя! Значит, тебе безразлично, что станется с вашим хозяйством и как там будут жить люди без тебя. Пока ты на посту главного руководителя, ты, конечно, справляешься. Ночей недосыпаешь, всюду твой хозяйский глаз — потому что с тебя спрос. Опять же тебе и почет за достижения колхоза. Звание Героя получил. «Пока я председатель, не навлеку сраму ни на колхоз, ни на себя. Пока я там. А после меня — хоть волк траву ешь!» Так что ли?..

Я, вступив в разговор, взял сторону секретаря райкома, и мы вместе стали донимать начавшего уже выходить из себя Омельченко.

— Это, конечно, эгоизм в высшей степени — не думать о том, что будет на земле после меня, и не заботиться о смене.

— Он, видите ли, решил, что его никем нельзя заменить, — продолжал Чугуев подкалывать председателя колхоза. — У него талант! Организатор-самородок! Редкий талант! А других таких талантливых людей он возле себя не находит. «Не охватят колхоз-махину». Почему же не научишь, как охватить? Тебя что, никто никогда ничему не учил? Сразу, с первого дня, стал таким уважаемым Кириллом Петровичем, каким мы тебя сегодня знаем?