Чтение онлайн

Согласно воле Государя Императора, следующие войска предназначались для занятия Придунайских княжеств и южных границ Бессарабии: 4-й пехотный корпус в полном его составе; в нем считалось всего в строю 57,794 человека; из 5-го пехотного корпуса – 15-я пехотная дивизия, 5-я легкая кавалерийская дивизия, 5-я конно-артиллерийская и 15-я полевая артиллерийская бригады, подвижный, запасный артиллерийский и понтонный роты парки, четыре роты 5-го саперного батальона и подвижный госпиталь, – всего в строю 21,803 человека 5-го пехотного корпуса. Кроме того, 3 казачьих полка с наличным числом людей – 1,944 человек [17] . 4-й пехотный корпус, расположенный в Киевской, Подольской и Волынской губерниях выступил 24-го мая в двух колоннах к Леову и Скулянам. Левая колонна прибыла к своему назначению между 22-м июня и 3-м июля, а правая между 5-м июня и 14-м июля месяца.

5-й пехотный корпус в первых числах июня месяца расположен был следующим образом: штаб корпуса в Одессе: 5-я легкая кавалерийская дивизия с артиллерией в окрестностях Леова; 13-я пехотная дивизия с артиллерией в лагере при Севастополе; 14-я пехотная дивизия с артиллерией, 5-м стрелковым батальоном и тремя ротами 5-го саперного батальона в лагере при Одессе, 15-я пехотная дивизия с артиллерией в лагере при Леове. Из этого корпуса, как мы уже видели, не все войска были двинуты к Дунаю (13-ая пехотная дивизия была отправлена на Кавказ, а 14-я осталась в Одессе). Шесть Донских казачьих полков должны были прибыть в Тирасполь между 9-м и 20-м числами июля.

Высочайшим указом, последовавшим 26-го мая, назначен главным начальником 4-го и 5-го пехотных корпусов генерал-адъютант князь Горчаков, который, по прибытии своем в Кишинев, 7-го июня, вступил в командование этими войсками, сделал все распоряжения на случай вступления войск в Придунайские княжества и, получив повеление Государя Императора, немедленно двинул их через Прут в следующем порядке:

Авангард, под начальством генерал-адъютанта графа Анрепа-Эльмпта, состоявший из Донского № 34 полка, 5-й легкой кавалерийской дивизии и 5-й конно-артиллерийской бригады, – всего 6-ть сотен казаков, 32 эскадрона и 16 орудий, переправился 21-го июня через Прут и форсированным маршем следовал через Фальчи, Текучь, Фокшаны и Рымник в Бухарест, отделив, на походе, наблюдательный пост к Слободзее.

Главные силы двинулись тремя колоннами.

a) Правая колонна, под начальством генерал-лейтенанта Липранди, состояла из 12-й пехотной дивизии, 12-й полевой артиллерийской бригады и подвижного артиллерийского парка, – всего 16 батальонов, 48 орудий и 1 парка. Колонна эта перешла Прут, направляясь от Скулян на Фокшаны, между 28-м июня и 2-м числом июля.

b) Средняя колонна, под начальством генерал-от-инфантерии Данненберга, двинулась восемью эшелонами от Скулян, через Яссы и Берлад на Текучь, и перешла Прут между 21-м июня и 3-м июля. В состав ее вошли следующие войска: 7 батальонов 2-й бригады 10-й пехотной дивизии с батарейной и легкой батареями, 10-я полевая артиллерийская бригада, 11-я пехотная дивизия, 11-я полевая артиллерийская бригада, 4-й стрелковый и 4-й саперный батальоны с понтонным парком и понтонной ротой, Донская батарея, подвижный артиллерийский парк и подвижный госпиталь, Донской казачий № 25 полк и сотня Донского № 37 полка, – всего 25 батальонов, 80 орудий, 7 сотен казаков, два парка и 1 госпиталь.

c) Левая колонна, под начальством генерал-лейтенанта графа Нирода, следуя в семи эшелонах от Леова, чрез Фальчи и Берлад на Текучь, перешла Прут между 24-м июня и 4-м июля. В состав ее вошли следующие войска: 4-я легкая кавалерийская дивизия, 4-я конно-артиллерийская бригада, 5 сотен Донского казачьего № 37 полка, бригада 10-й пехотной дивизии с батарейной и легкой батареями 10-й полевой артиллерийской бригады, 5 батальонов 2-й бригады 15-й пехотной дивизии, две легкие батареи 15-й полевой артиллерийской бригады, подвижная артиллерийская № 10 батарея, рота 5-го саперного батальона с понтонным парком, понтонной ротой и подвижным госпиталем; всего 32 эскадрона, 5 сотен, 13 1/2 батальонов, 52 орудия, 2 парка и 1 подвижный госпиталь.

Из войск 5-го корпуса вступили в Придунайские княжества – 5-я легкая кавалерийская дивизия, отряд генерал-майора Энгельгардта, состоявший из 5 сотен казаков, 5 батальонов с двумя легкими батареями 15-й пехотной дивизии, саперной ротой и понтонной. Затем, остальные войска 5-го корпуса, состоявшие из частей 15-й пехотной дивизии, под командой генерал-адъютанта Лидерса, двинулись к южным пределам Бессарабии – к Рени, Измаилу и Килии; корпусный штаб расположился в Измаиле. К числу войск, находившихся в распоряжении князя Горчакова, должно прибавить Молдавские и Валахские полки с их артиллерией, едва ли, впрочем, увеличившие нашу боевую силу и наделавшие нам впоследствии много хлопот [18] , а также греческих и славянских волонтеров, которые могли бы оказать нам более существенную пользу, если бы в устройстве их не вкралось некоторых недоразумений.

Кроме исчисленных войск, в распоряжении командующего 4 и 5 пехотными корпусами находилась Дунайская флотилия; она состояла из 2 батальонов, – в 1-м было 11 канонерских лодок, во 2-м полный комплект, 16 лодок, из которых каждая вооружена тремя орудиями 24 фунтового калибра. При флотилии находились пароходы «Ординарец» и «Прут» – о четырех 36 фунтовых пушках-корронадах каждый, лоц-шхуна «Рымник» и небольшая железная баржа. Кроме того, были приготовлены: пароход «Инкерман», транспортная шхуна «Ингуль» и еще одна железная баржа. Вся флотилия состояла под начальством контр-адмирала Мессера.

Если успех войны не всегда зависит от главнокомандующего и подчинен многим условиям и случайностям, то внутреннее благосостояние армии, ее дух, направление, конечно, зависят всего более от распорядительности, заботливости, благоразумных мер и сочувствия к солдату того лица, которому вверена армия. Вот почему мы должны очертить, хотя бегло, личность князя Горчакова, главного деятеля в одной из кровопролитнейших войн.

Князь Михаил Дмитриевич Горчаков принадлежит к числу тех людей, чье имя всегда будет поминаться с любовью и уважением солдатом и гражданином и, перенесется чистым и незапятнанным в историю, несмотря на все превратности судьбы, которые пришлось ему вынести. Тяжелый, тернистый путь свой он проходил честно, смело; до костей проникали ему эти тернии, но он не оставил на них ни клочка своих нравственных убеждений. Князь Горчаков не мог припомнить ни одной вполне светлой эпохи, чтобы сказать – это счастливейшее время моей жизни! Судя по его любимым, иногда даже восторженным рассказам о Сатуновской битве и переправе через Дунай, можно полагать, что это едва ли не лучшее его воспоминание. Каждый успех давался ему тяжело, с боя; да и был ли полным успехом, приходил ли он вовремя, а не тогда, когда уже терял свое обаяние. Прощаясь в Бахчисарае с одним из близких себе людей – это было после отступления из Севастополя – и, вспоминая прошедшее, он прибавил… «и сколько пережили! Целый ряд дел доблестных, много дней кровавых, но немного насчитаем мы дней радостных [19] .

Князья Горчаковы принадлежат к древнейшим фамилиям в России и ведут свое происхождение от вел. князей Черниговских. Князь Петр Иванович Горчаков, ознаменовавший себя, вместе с Шеином, обороной Смоленска против поляков в 1609 г., – обороной столь же продолжительной и славной, как и Севастопольская, был предком князя Михаила Дмитриевича. Он, впрочем, не один из рода князей Горчаковых, оставивших по себе память в истории. Многие из них известны на военном и гражданском поприще; но едва ли кто отличался особенным богатством, что не может служить им в укор, если вспомним, какими средствами наживались в старину богатства.

Князь Михаил Дмитриевич принадлежал также к небогатому семейству Костромской губернии. Он воспитывался сначала дома, потом в частном пансионе; в 1807 году поступил юнкером в лейб-гвардии артиллерийский батальон (ныне лейб-гвардии 1-я артиллерийская бригада) и в том же году произведен, по экзамену, в подпоручики гвардейской артиллерии, а в 1809 году он отправился на Кавказ в тогдашний грузинский полк адъютантом к маркизу Паулучи; в том же году участвовал в делах против Персии. Отсюда начинается его боевая жизнь. Возвратясь к гвардейской артиллерии, он вместе с ней находился в кампаниях 1812, 1813 и 1814 годах, участвовал в делах под Бородиным, Люценом, Бауценом, Дрезденом, Лейпцигом, не говоря уже о множестве других, не так значительных дел. Его отчаянная храбрость и военное образование выдвинули его вперед. В десять лет службы, он был произведен в полковники и переведен в свиту Его Императорского Величества по квартирмейстерской части (нынешний генеральный штаб). В 1820 году он был назначен начальником штаба 3-го пехотного корпуса, и с этими войсками, в чине уже генерала, ознаменовал себя геройскими делами в кампании 1828, 1829 годов. Он, один из первых, высадился на правый берег Дуная после кровопролитного боя, сбив турок с позиции, которую они считали неприступной. Орден Св. Георгия 3-й степени был заслуженной наградой его подвига.

По окончании турецкой кампании, князь Горчаков был назначен генерал-адъютантом Его Императорского Величества, а перед польской кампанией начальником штаба 1-го пехотного корпуса; но после дела при Варе [20] , в котором был ранен генерал-адъютант Сухозанет 1-й, вступил в командование артиллерией, действовавшей в Польше армии, и в этом звании заслужил любовь солдат и уважение офицеров. В военных совещаниях, как замечает в своих записках граф Толь, голос князя Горчакова пользовался всегда большим уважением и предложения его часто были принимаемы единодушно.