Собрание сочинений. Том 5. Богатырские фамилии
Шрифт:
Скользко. Все сильнее метет поземка. Крепчает, крепчает ветер. Поскользнулся, упал художник. Хочет подняться, да нету сил. Понимает: не встать ему с этой земли. И вот, как бы сквозь дрему, сквозь страшный сон, лишаясь чувств, еще осознал художник: колесо от повозки прошло по телу, ударил копытом конь, тяжелый, как жернов, огромный, как жернов, навалился автомобильный скат…
– Я – баталист… – прохрипел художник. И издал последний вздох.
Лежит баталист на дороге. Рядом краски лежат и эскизы. Кто же картину теперь напишет? Кто же фюреру славу теперь воздаст?
«Хендехохнули!»
Наступают наши войска. Сдаются фашисты в плен.
20 ноября. Утро. Штабная машина. Полковник в машине. Едет полковник, командир дивизии, к своим наступающим войскам. Навстречу попались пленные. Семь человек. Сзади шагает советский солдат. Молод, безус солдат. Держит автомат на изготовку, сопровождает пленных.
Остановилась машина.
– Откуда ведешь, герой?
– Вот там, за высоткой, стоит деревня, товарищ полковник.
– С кем их пленил?
– Один.
– Один?!
– Так точно, товарищ полковник. Я в проулок. Они из хаты, – стал объяснять солдат. – «Стой!» – им кричу. Занес гранату. Увидели гранату и тут же хендехохнули!
– Что-что? – не понял полковник.
– Руки вверх подняли, хендехохнули, товарищ полковник.
Полковник рассмеялся:
– Ну что ж, благодарю за службу, герой. Как фамилия?
– Синеоков, товарищ полковник.
Вечером полковник, командир дивизии, докладывал о том, как идет наступление его дивизии, генералу, командующему армией:
– Товарищ генерал, сегодня перед фронтом моей дивизии девятьсот фашистов хендехохнули!
– Что-что? – не понял генерал.
– Хендехохнули, сдались в плен, товарищ генерал.
– Ах, хендехохнули!
Улыбнулся генерал – понравилось, видно, ему словечко.
В этот же вечер генерал, командующий армией, докладывал об успехе армии командующему фронтом:
– Товарищ командующий, за истекший день вверенной мне армией разбиты… – И стал перечислять фашистские полки и дивизии, которые разбиты армией. А в конце: – Товарищ командующий, три тысячи фашистских солдат и офицеров хендехохнули!
– Что-что? – переспросил командующий.
– Хендехохнули, капитулировали, сдались в плен, товарищ командующий.
– Ах, хендехохнули! – рассмеялся генерал. Поздравил командующего армией с успехом.
Прошел час, и командующий фронтом докладывал по телефону о том, как прошел день на фронте, Верховному Главнокомандующему:
– Товарищ Верховный Главнокомандующий, сегодня в течение дня войсками фронта уничтожены… – И стал перечислять фашистские дивизии, которые уничтожены в этот день под Сталинградом. Доложил, а в конце торжественно: – Семь тысяч солдат и офицеров противника хендехохнули, товарищ Верховный Главнокомандующий.
– Что-что? – раздалось в трубке. Голос был мягкий, но чуть раздраженный.
Сообразил командующий, что зря употребил он неуставное, непривычное слово, но что тут делать? Сказал тише, без прежней бодрости:
– Хендехохнули, то есть сдались в плен, товарищ Верховный Главнокомандующий.
– Ах, хендехохнули! – ответила трубка. Ответила весело. Без прежней раздраженности. Даже смешок раздался: – Значит, хендехохнули?
– Так точно, хендехохнули, товарищ Верховный…
23 ноября 1942 года
Четыре дня советские танкисты, пехотинцы, артиллеристы, конники, наступая навстречу друг другу, громили фашистов.
Продолжали двигаться вперед и танковые соединения, в которых служили молодые лейтенанты Петр Еремин и Василий Дудочкин.
Танки проходили через отвесные овраги и глубокие рвы, прорывали проволочные заграждения, подминали вражеские пушки и пулеметы и снова с боями шли вперед и вперед.
Мчится на танке лейтенант Еремин. Весь он в великой битве. Жалеет лишь об одном: «Эх бы, сюда Василия!»
А в это время с юга навстречу лейтенанту Еремину лейтенант Дудочкин летит на танке. Весь он в великой битве. Об одном лишь жалеет Дудочкин, что так и не успел он с лейтенантом Ереминым встретиться: «Вот бы сюда Петра!»
Стремительно движутся танки. И вот 23 ноября 1942 года у Дона, за городом Калач-на-Дону, встретились части двух фронтов.
Видит Еремин – танки летят навстречу.
– Наши! Наши! – кричат кругом.
Встретились танки двух фронтов – Юго-Западного и Сталинградского, замкнули кольцо окружения.
Отбросил Еремин крышку танкового люка. Вылез наружу. Спрыгнул на снег. Смотрит – бросились люди навстречу друг другу. Не скрывают солдаты радости. Обнимают один другого. Шлемы бросают вверх.
Не отставать же Петру Еремину. Обнял одного, обнял другого. Бросился к третьему. Расцеловал. По плечу похлопал. Глянул – да это же Дудочкин! Василий Дудочкин.
– Вася! – закричал Еремин.
– Петя! – вскрикнул Дудочкин.
Повстречались друзья, как в сказке. Обнялись до боли в плечах.
Повстречались, обнялись. Смотрят, а рядом – два генерала, которых они просили об отправке в Сталинград. Обнимаются генералы. Друг друга до боли в костях сжимают.
– Лёня! – кричит один.
– Саня! – в восторге кричит другой.
Увидели генералы Еремина и Дудочкина:
– Ну как?
– Встретились! Встретились! – закричали Еремин и Дудочкин.
Улыбаются генералы:
– Ну что ж, добрая встреча, добрая. Побольше таких бы встреч.
Наступление Юго-Западного и Сталинградского фронтов завершилось полным успехом. Огромная 330-тысячная фашистская армия, штурмовавшая Сталинград, оказалась, как волк, в капкане.
Очень даже заслужил
Нелегкая жизнь у разведчиков. Со смертью в обнимку ходят.
Вместе с Юго-Западным и Сталинградским фашистов в приволжских степях громил и Донской фронт.
Было это на Донском фронте, как раз накануне тех дней, когда наши войска перешли в наступление. Младшего лейтенанта Волкова посылали в разведку. Задание важное, срочное. Стоят трое: командующий армией генерал Батов, командир дивизии полковник Меркулов, разведчик младший лейтенант Волков. Полковник Меркулов объясняет задание. Штабу фронта нужен срочно немецкий «язык».