Чтение онлайн

При таком предположении, в каком случае станут обрабатывать под пшеницу поле худшего качества или разраба-тывать менее продуктивную угольную шахту? В том случае, когда цена на пшеницу или уголь поднялась настолько вы¬соко, что можно обрабатывать или пускать в эксплуатацию менее продуктивные земли или шахту. Следовательно, издержки производства худших земель определяют ренту с лучших. (Это — закон Рикардо.)

Во-вторых. Исключает ли это тот факт, что плодородие постоянно растет? Стало быть, включает ли это Мальтуса? Ни в коем случае.

Если 1 — лучшая земля, затем следуют 2, 3, 4 и т. д., и плодородие увеличивается в десять раз, то соотношение между 1, 2, 3, 4 и т. д. остается прежним. Если бы плодородие в результате открытий в области химии стало настолько ве¬лико, что хватило бы 1, 2 и 3, то земля 4 осталась бы необра¬ботанной. Тогда земельную ренту определяли бы издержки I производства земли 3 (обозначим их = 3). Когда требовалось еще обрабатывать землю 4 (обозначим ее издержки произ¬водства = 4), то рента с земли 1 (если ее издержки произ¬водства = 1) была равна 4 — 1 =3. Рента с земли 3 = 3 — — 1 = 2. Рента с земли 2 = 2 — 1 = 1. Но теперь рента с земли 1 стала бы равна 2, с земли 2 = 1 и с земли 3 = 0. Если бы плодородие земли повысилось до такой степени, что достаточно было бы обрабатывать лишь 1, наилучшую землю, то рента совсем исчезла бы.

5) Теория Рикардо покоится не на учении о земельной

ренте, а на законе, согласно которому цена товара определя¬

ется издержками его производства. Но этот закон не следует

понимать так, что цена отдельного товара определяется издерж¬

ками его производства. Его нужно понимать так, что произ¬

веденный при наименее благоприятных условиях товар, необ¬

ходимость которого продиктована спросом, определяет цену

всех других товаров того же вида. Напримерд если спрос

ПИСЬМА ( 1842—1895)

421

настолько велик, что на рынок может быть вывезена мука, цена производства которой составляет 20 шилл. за квартер, то квартер муки, издержки производства которой 19, 18, 17, 15 шилл. и т. д., также продается за 20 шиллингов. Это пре¬вышение рыночной цены, регулируемой разницей между из¬держками производства самого дорогого квартера, доставляе¬мого на рынок, и издержками производства муки,, произво¬димой с меньшими затратами, регулирует и ренту. Следова¬тельно, из чего возникает рента? Не из земли, как полагает Рикардо, а из рыночной цены и законов, которые ее регулируют. Если бы квартер, который стоит лишь 15 шилл. (включая при¬быль), продавался не за 20, а за 15, то он не мог бы при¬носить ренту в 5 [шиллингов]. Почему же он ее приносит? Потому что рыночная цена регулируется той мукой, издержки производства которой равны 20. Для того чтобы ее можно было доставить на рынок, 20 должны быть общей рыночной ценой. Следовательно^ чтобы опрокинуть ренту, следует не филан¬тропически ее интерпретировать, а опрокинуть законы рыноч¬ной цены и тем самым цены вообще, то есть всю систему бур¬жуазной политической экономии. Сегодня довольно на эту тему.

Твой К. М.

Если имеются земли одинакового качества и с одинаково благоприятным местоположением, рента, разумеется, определяется просто размером вложенного в землю капитала. Это¬го не отрицает и Рикардо. В таком случае рента является про¬сто процентом на основной капитал. В тех случаях, когда ренты в собственном, специфическом смысле не существует, не существует и ее специфической противоположности по отношению к капиталу и труду, — это так же верно, как и то, что там, где не вкладываются ни труд, ни капитал, не су¬ществует и противоположности между капиталом и наем¬ным трудом. Вместо этого в данном случае существует про¬тивоположность между прибылью и процентом, между рантье (в обычном смысле слова) и промышленным капиталистом. Чем меньше арендатор платит человеку, вкладывающему ка¬питал в землю, тем больше будет его прибыль, и наоборот. Арендатор и его лендлорд (хотя последний просто извлекает проценты с вложенного в землю капитала), как и прежде, будут враждовать друг с другом.

Наилучшим случаем для Кэри является следующий: Пусть продукт труда, прибыль и процент = 2, рента == 1, заработная плата = 2. Если же вследствие роста произво-

422

К.МАРКС И Ф.ЭНГЕЛЬС

дительности труда продукт удвоится и станет = 10, то рента могла бы стать = 2, прибыль и процент = 4, заработная плата = 4. Постольку можно было бы сказать, что каждый вид дохода может возрастать не за счет труда и без того,; чтобы земельный собственник, капиталист, рабочий враждо¬вали друг с другом, но:

1) Принять этот наилучший случай как реальный означает попросту, что все три противоположности — рента, прибыль,; заработная плата — углубятся, ничего не теряя в своем качественном положении по отношению друг к другу;

2) Относительно они могут возрастать или уменьшаться лишь за счет друг друга. В вышеприведенном примере соотношение составляет 1:2:2. Разве это соотношение не остается тем же, если оно равно 2:4:4? Изменение в этом соотно¬шении доходов произошло бы, если бы, например, заработная плата стала равняться 5, прибыль — 3, рента — 2. Тогда бы прибыль относительно упала, хотя абсолютно она бы возросла.

3) Слишком наивно предполагать, что если совокупный продукт труда растет, то 3 класса, которые должны поделить его между собой, поделят этот прирост равномерно. Когда прибыль увеличивается на 20%, рабочие должны бастовать,, чтобы добиться повышения заработной платы на 2%.

4) Условия возрастания совокупного продукта с самого начала исключают такой относительно равномерный характер возрастания. Возрастает ли он вследствие лучшего разделения труда или более широкого применения машин, рабочий с са¬мого начала поставлен в худшее положение, нежели капита¬лист. Если совокупный продукт возрастает вследствие повы¬шения плодородия земли, то в менее выгодных условиях по сравнению с капиталистом оказывается земельный собствен¬ник.

Публикуется тервыв Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

20

МАРКС— АДОЛЬФУ КЛУССУ 155

В ВАШИНГТОН

Лондон, 18 октября 1853 г. 28, Deans tree t, Soho Дорогой Клусс!

Ты, действительно, затратил слишком много труда, пере-писав историю с Китаем 156. Знал бы я, что это обернется такой

ПИСЬМА (1842—1895)

423

ценой, наверное не стал бы так бесцеремонно просить тебя относительно этой статьи. Дана почти буквально переписал меня, кое-что разбавил и с редким тактом вычеркнул все сме¬лое. Пусть будет так. Это его дело, а не мое. Подобным же образом он правит и одну из моих статей об Индии ; там, где я называю холеру «the Indian’s revenge upon the Western World» *, он правит на «the Indian ravages» ***, что являет¬ся бессмыслицей. — Кстати, эту «revenge» Фрейлиграт вы¬просил для стихотворения о холере, над которым еще рабо¬тает 157.

В другой статье об Индии 158, о тамошних князьях, он также превратил «the skeleton of etiquette» **** в «the seclusion of etiquette» ***** (pitiful! ******). Пусть будет так, пока он платит.

Моя супруга также подвела меня, написав в первой ста¬тье о Пальмеуэстоне Ринальдо вместо Руджьеро и Альчиде вместо Альчины. Это «мелкие неприятности» писателя, у кото¬рого неразборчивый почерк 159. Но это обидно для человека, трижды прочитавшего Ариосто в оригинале от начала до кон¬ца. Divino ******* Ариосто!

От Ариосто до Клейна большая дистанция или, вернее,; долгое падение, и к тому же casus obliquus ********. Папаша Клейн писал мне, — разумеется, ни одним словом не обмол-вился о своих разногласиях и кляузах, — а просил только рекомендовать его Вейдемейеру и тебе. В своем ответе (Пипер не писал ему относительно вас ни единой строчки) я, естественно, не написал ни слова, позволяющего считать, что Вейдемейер мне не друг 160. Разве мог я допустить такую глупость и подлость? Г-н Клейн, очевидно, из безобидного высказыва¬ния, что Клусс «является самым талантливым и самым энергич¬ным представителем нашей партии в Америке» 161, сделал заключение, что я отказываю Вейдемейеру и в таланте и в энергии. Впрочем, голова Клейна совершенно неспособна на такую софистическую словесную игру. Поэтому это его высказыва¬ние — всего лишь взятая с потолка чушь, чтобы дать выход