Чтение онлайн

Она опрокинулась на спину, чуть поводя в воде кистями рук, отдыхая, посмотрела в нежно-голубое утреннее небо. Крутая волна, набежавшая от встречного судна, приподняла ее, сильно качнула, хлестнув в лицо. Надя легко перевернулась и, стоя, вернее, повиснув столбиком в воде, громко сказала:

— Знаешь, папа, я познакомилась с одним человеком. Собственно говоря, мы знакомы с детства, играли вместе, потом встречались уже комсомольцами, но то почти забылось. И вот будто впервые встретились…

— Кто это? — живо полюбопытствовал Дронов. Он чувствовал себя в речном просторе, как рыба, и от души наслаждался ласковой свежестью воды, каждым своим движением, но слова дочери заставили его насторожиться. — С кем ты познакомилась?

— С Ахмадшой Низамовым.

— Сыном Яруллы? Я его давно что-то не видал, а Яруллу встречаю: то на пленумах, то на совещаниях. Замечательный человек: Герой Труда, депутат Верховного Совета. С достоинством носит золотую звездочку и орден Ленина.

— Как вы все мерите, папа! Ну герой, ну депутат, а дома-то он какой? Дома, может быть, вовсе и не замечательный?

— А это для тебя очень важно? — В голосе отца послышалась лукавая нотка.

— Да нет… Просто так.

Выбравшись на мостки, Надя весело поздоровалась с Юркой, отжала волосы и надела платье прямо на мокрый купальник.

— Ты знаешь, на кого будешь похожа, когда мы доедем до новостройки? — Юрка взглянул на облепившее ее платье. — Тут немыслимая пылища — так и хлещет волнами.

— Я успею переодеться. Мы с папой арендовали «виллу» под берегом, этот славный домичек у воды. Так что приглашаем тебя на чашку чая.

— Есть возможность взять Надю к нам в цех контрольно-измерительных приборов, — сказал Юрка Дронову, поднимаясь за ним по трапу на террасу дачи. — Как ты думаешь? — обратился он к Наде, уже разжигавшей примус на скамейке, служившей кухонным столом. — Опыт у тебя есть, и у нас очень интересно. Если захочешь, можешь поступить в заочную аспирантуру: мы связаны почти со всеми научно-исследовательскими институтами. Хотя я считаю, что эти диссертации — тормоз в развитии техники. — Мальчишески свежее лицо Юрки выразило самоуверенность работяги, все постигшего в жизни. — Инженеры должны на практике осуществлять свои идеи, а не погружаться в потоки бумаг, гонясь за учеными званиями.

Борис Барков тоже привык осуществлять свои идеи на практике и поэтому на предложение перебраться в Камск, о котором был наслышан, откликнулся немедленно.

— Я думаю, вы не пожалеете о переводе, — сказал Груздев, глядя на крупного человека с широким лицом и круглыми покатыми плечами, стоявшего перед ним с чемоданом в руке.

Явился он из грозового прошлого, хотя ничего похожего на бравого командира зенитной батареи не осталось в нем.

— Изменился, да? — И Барков, не ожидая ответа, вздохнул.

— Что же ты не отправил вещи с шофером? — сразу переходя на «ты», поинтересовался Груздев.

— Здесь чертежи и макеты моих очистительных установок. Я слышал, у вас тоже есть соображения. Давайте вместе обобщим кое-что.

— Отлично! — согласился Груздев, которому понравились решительность и доверчивое отношение нового работника.

Барков, словно перышко, поднял увесистый чемодан, поставил на стол, щелкнул замками, но вдруг замедлил.

— Вы сообщили в телеграмме, адресованной на мое имя, что рассчитываете назначить меня своим помощником, а главным инженером будете вы. Кто же директор завода?

— Я им и останусь. Не хочу быть только администратором, который увязывает вопросы, добывает да заседает. У меня душа тоскует по такой работе в цехах, чтобы перспектива роста была у заводского коллектива. Да ты садись, чувствуй себя как дома, раз уж всерьез нацелился перебраться к нам, и не считай меня узурпатором. Планы мы выполняем, но из-за научных проблем, которые внедряем в практику, иногда теряем те или иные показатели. Тебе это легко представить! Товарищи поругивают меня за беспокойную жизнь да за утрату премиальных, но, скажу без хвастовства, поддерживают крепко.

Видно, что Груздеву в самом деле не до хвастовства — так помрачнело его лицо.

— Конечно, обидно за все старания получать щелчки по лбу? Наш Камский завод несколько лет держал знамя Совета Министров и ВЦСПС, а нынче упустил его потому, что бился над разрешением новых проблем.

— Звучит парадоксально, но факт: кто меньше приносит пользы для будущего, тот и в чести. И сыт, и пьян, и нос в табаке, — заметил Барков примиренно, даже весело. — Мы премии получали каждый месяц. Планчик выполняли по всем показателям. Наш директор ладил и с коллективом и с начальством, потому что не хотел морочить себе голову. К сожалению, у меня появились кое-какие технические идеи, а с ними спокойно не проживешь. Вот и ушел с благополучного, можно сказать, завода.

Эти слова подтверждали правильность позиции, избранной Алексеем Груздевым: если бы он ограничился должностью главного инженера, то у него наверняка возник бы конфликт с директором, не желающим «морочить себе голову». А Алексей без такой «мороки» не мог жить.

— Оттого я и стремлюсь к единоначалию, при котором можно объединить административную власть и научное руководство новаторской работой, — прямо заявил он Баркову. — Дела нам здесь обоим хватит. В твоей инициативе я тебе буду всегда помогать, чтобы никто нам помех, хотя бы на заводе, не создавал. Договорились?

Барков энергично кивнул и поднял крышку своего заветного чемодана.

Только разложили чертежи на столе, как явился главный технолог Федченко, прослышавший о приезде нового инженера. Лицо и волосы у технолога рыжевато-бурые, точно его в нефть обмакнули, а усы сивые от седины, большие, плотные, на концах угрожающе закрученные. Вообще Федченко казался старомодным и по одежде и по манерам: давней выучки специалист, опытный, педантичный, но жаден до всякого новаторства — в этом он и сошелся с Груздевым.

Едва он вошел и представился знакомому понаслышке нефтянику, как сразу беззастенчиво стал приглядываться к его чертежам.

Просидели за ними не меньше двух часов, а потом, уже дружной компанией, отправились в машине на территорию завода.

— Вот уксусная кислота, наше любезное детище, — доверительно хвалился Федченко, почти касаясь острым усом лица Баркова. — Предложили мы метод куда выгоднее прежнего. Вместе с московским институтом работали над технологической схемой. — Федченко хвастался, а сам сердито посматривал на Груздева, сидевшего за рулем: не позволил тот пристроиться ему соавтором к новой схеме. А разве обойдется группа без главного технолога? Он, конечно, не остался из-за обиды в стороне: подбросил молодым ребятам кое-какие мысли, но это не дает покоя, будоражит досадой: уксусная кислота — громкое дело. Новокуйбышевцы и те ревнуют! Еще бы! Продукт для ацетатного парашютного шелка.