Чтение онлайн

Она была навеселе и казалась полнее в пестром сарафане и легкой шерстяной кофточке нараспашку.

— Хочу музыки, веселого безделья, а то уже засушила мозги со своими заботами-работами. Все-таки как хорошо ничего не делать! Хотя бы один такой день в неделю устраивать — свидание с природой, а то ведь раз в году, от отпуска и до отпуска. Вот приехала сюда и сразу распустилась, разленилась. Битый час на озере с удочкой — аж в глазах зарябило. Но отдохнула замечательно. — Зарифа посмотрела на девушек. — Цветете, невесты? Мальчики бегают? Я смотрю: даже Ахмадша Низамов к вам стал заглядывать. Он хороший парень, но мать у него суровой свекровушкой будет и с предрассудками: она против смешанных браков.

— Чепуха! — сказала Воинова. — Пусть выходят хоть за самого султана турецкого!

— И я бы за султана-то. Да что-то сватов не шлет! — Зарифа захохотала, и все расхохотались, не устояв перед заразительностью ее веселья.

— Давно пора вас, ведьмочек, повыдавать замуж! — с ласковой усмешкой посочувствовал Федченко. — Только не вздумайте уезжать далеко. В Турцию, наперед заявляю, не пустим! Вы у нас работники золотые. Так что лучше у себя дома устраивайтесь.

— Счастливая наша молодежь. Какая замечательная жизнь идет ей навстречу! — перестав смеяться, заметила Зарифа.

— Вечно нам говорят: «Счастливые вы, молодые, все у вас впереди». Ну, а что там, впереди? — бросила Юлия, вызывающе прищурясь. — Я уже архитектор, но не замечаю, чтобы стала счастливее: работа столько сил берет, а мне лично не дает ничегошеньки!

— Вот это завернула! — пылко возмутилась Зарифа. — Сразу силы свои пожалела. Можно ли сделать что-нибудь, не тратя сил? Нет, ты сначала отдай народу то, что получила от него, а уж потом предъявляй претензии.

— А что я получила? — почти высокомерно спросила Юлия. — Выполняю чужие решения, как прораб, все однообразно, гладко, скучно. Кому это нужно, чтобы люди и здания, в которых они живут, до тошноты походили друг на друга?

— Неправда, мы все разные! — запротестовала Дина Ивановна. — Что же касается зданий…

— Разработай хороший проект, кто тебе мешает? — перебила Зарифа, туго запахивая кофточку и сама подбираясь. — Устрой, чтобы в доме красиво было и удобно. Придумай хотя бы духовку электрическую, вроде стенного шкафчика, — белье сушить, особенно пеленки детские. Через несколько лет у нас электроэнергию во все дела запрягут. Не зря мы речные поймы уничтожаем!

— У тебя есть конкретные предложения? — спросил Федченко.

— Конкретные? — Юлия неожиданно смутилась, даже скупо покраснела. — Я говорю, что мне приходится работать, как прорабу. А личное во мне задавлено.

— Ну, милушка моя, ты сначала создай что-нибудь да переболей за это дело, тогда и говори. Вон братец твой до чего упорный в работе и от молодежных дел не отстает. А? — Федот Тодосович хитренько покосился на Надю, он был убежден в том, что его молодой приятель имеет у нее успех. — Юрий не жалуется на то, что мы его как личность подавили. Да его ни один черт не задавит! И нас тоже. Вот уж как Алексея Матвеевича ели, а он все свое. Хотя, правду говоря, его съесть трудно, вон какой большой! Глазное — жилка творческая в человеке бьется. Тем он и силен.

Несмотря на явную склонность Нади к Ахмадше, Юрий не мог сразу признать себя побежденным. Наоборот, у него возникла досада на ту нерешительность, которая помешала ему вовремя объясниться с девушкой, а ревнивое беспокойство заставило искать новых встреч и возможностей для задушевных разговоров. Поэтому, пользуясь правами старой дружбы, он предложил Наде прокатиться с ним в Скворцы, посмотреть сейсмическую разведку.

— Это очень интересная и красивая работа.

Выйдя из конторы заводоуправления, Груздев увидел Юрия возле мотоцикла, в коляске которого сидела пассажирка, повязанная голубой косыночкой. Груздев сразу угадал: Надя!

«Все-таки Тризна очень деликатный молодой человек: другой на его месте запросто предложил бы девушке трястись на багажнике», — подумал Груздев, вспоминая, как Юрий на днях хлопотал хотя бы о временном обмене своей «холостяцкой» машины без прицепа.

Молодой нефтяник уселся на нового конька, мотор взревел и… нет никого: умчались в зеленые просторы. Груздев поглядел в ту сторону и вздохнул, поймав себя на мысли о том, что поездка девушки с молодым Тризной мало его волнует, иное дело, если бы вместо Юры оказался Ахмадша.

Надя любила ездить в прицепной коляске — сощуришь глаза, чтобы не видеть ни мотоцикла, ни водителя, и кажется, несешься по воздуху, как ракета. Кто знает, может быть, еще придется летать и в космосе! Девушка посматривала по сторонам, улыбалась от удовольствия солнцу, быстрому ветру и — конечно — буровым вышкам, разбросанным по холмистому нагорью, — ведь на одной из них работает Ахмадша.

Видя веселое лицо своей пассажирки, Юрий тоже радовался поездке, впервые после прогулки по Каме у него отлегло от сердца.

Оставив мотоцикл на меже возле дороги, они прошли по тропинке, проложенной по зеленой пшенице, и как раз подоспели, чтобы увидеть, как бригада подрывников спускала в узкую, только что пробуренную скважину взрывчатку, похожую на куски мыла, нанизанные на шнур. Потом все отошли подальше.

— Огонь! — скомандовал в полевой телефон оператор, сидевший на прогалинке, устланной стеблями затоптанных злаков.

Взрывник нажал рукоятку машинки, и мгновенно, сильным толчком колыхнув почву под ногами, взлетел в голубизну неба черный столб земли и дыма.

— Эффектнее зрелище, правда, Надя? Взрывная волна дошла до купола структуры и, отраженная ею, сразу уловлена сейсмографами разведки. Едва стихнет первый толчок, возникает второй, и, пока хватит энергии взрыва, будут накатывать эти волны от новых отражающих горизонтов. И все они начертятся зигзагами на ленте записывающего прибора. Вот тебе еще одно достижение современной науки. — Юрий понаблюдал за разведчиками, которые снова пошли на свои рабочие точки, обернулся к Наде и взял ее под руку.

— Ты совсем не думаешь обо мне?

— Нет, я очень часто и хорошо думаю о тебе, — ответила она спокойно.

— Но не любишь! — упавшим голосом с трудом произнес он. Смутился и попробовал пошутить: — Как ты относишься к факту моего существования?

— Только по-дружески.

Ей не хотелось видеть его огорченным, но играть с ним она не могла: отрезала — и все.

Однако не так-то просто убить юношеские мечты: хотя и глубоко опечаленный, Юрий смотрел на нее влюбленно.