на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Собрание стихотворений
на обложку

Рубцов Николай Михайлович
Шрифт:

ПИСЬМО

Дорогая! Любимая! Где ты теперь? Что с тобой? Почему ты не пишешь? Телеграммы не шлешь… Оттого лишь — поверь, Провода приуныли над крышей. Оттого лишь, поверь, не бывало и дня Без тоски, не бывало и ночи! Неужели — откликнись — забыла меня? Я люблю, я люблю тебя очень! Как мне хочется крикнуть: «Поверь мне! Поверь!» Но боюсь: ты меня не услышишь… Дорогая! Любимая! Где ты теперь? Что с тобой? Почему ты не пишешь?

1956

ДОЛГ

Холодный шум ночного океана, Незримые дороги кораблей… Я вижу земляничную поляну. Над той поляной — крики журавлей. Родимый край мой! В грезах или в росах, В туманах ночи и в сиянье дня, И в пору жатвы, и на сенокосах Ты с детства завораживал меня. А дни идут… Над палубой эсминца Качается свинцовый небосклон. А волны, волны, волны вереницами Стремительно бегут со всех сторон. И там, где сила духа на пределе, Где шторм встает преградой кораблю, Я должен, должен доказать на деле, Что сердцем всем я Родину люблю.

ВЫЙДУ С ДРУГОМ НА ЮТ

Дальний свет маяка, голубей, голубей. Лишь тревоги да бури с тобой. Выйду с другом на ют, Посмотрю, как бегут, Буйно волны бегут за кормой. Ночь и ветер, в тумане — прожектор луны, Скалы, словно морской караул. И у скал, будто вечное эхо войны, Океанский немолкнущий гул. Знаю, юность пройдет в этих далях у скал. За собою в родные края Мне ее не вернуть… Так нельзя отыскать Отвихрившийся след корабля. Что жалеть? Не пройдет она, как порожняк, Тупиком не обманет в пути. Нынче ходят в дозоры, равняясь на флаг, После — с нею, как с флагом, идти! Дальний свет маяка, голубей, голубей. Лишь тревоги да бури с тобой. Выйду с другом на ют, Посмотрю, как бегут, Буйно волны бегут за кормой.

* Я устал от зимних *

Я устал от зимних помрачений Штормовых отчаянных морей. Вспомню я о тихой, о вечерней, О далекой родине моей! Там, мечтая видимо о чуде, Ходит в поле бабка с батожком, И на пристань двигаются люди На конях, в телегах и пешком. Там большие избы над рекою. Там любой готов наверняка За отчизну, полную покоя, Умереть от выстрела врага! О вине подумаю, о хлебе, О птенцах, собравшихся в полет, О земле подумаю, о небе И о том, что все это пройдет, И о том подумаю, что все же Нас кому-то очень будет жаль. И опять, веселый и хороший, Я умчусь в березовую даль…

ДУША

Все, что чтим по доброй воле, В небесах души плыви В непорочном ореоле Детства, юности, любви! Мир небес душа имеет, А под ним — стихию волн. Их совет над снами реет И всегда раздоров полн! В небесах — что свято было. На волнах — что вдруг дано. Сколько счастья в небе милом! Шлем привет его светилам, Волны мчатся все равно! Гонит их, как ветер вольный, Каждый миг, не мир чудес, Но и все же эти волны, Если даже жизни полны, Сразу гаснут без небес… Все, что чтим по доброй воле, В небесах души плыви! Чтоб залечивая боли, Сны сходились в ореоле Детства, юности, любви…

ПОЭЗИЯ

Сквозь ветра поющий полет И волн громовые овации Корабль моей жизни плывет По курсу к демобилизации. Всю жизнь не забудется флот, И вы, корабельные кубрики, И море, где служба идет Под флагом Советской Республики. Но близок тот час, когда я Сойду с электрички на станции. Продолжится юность моя В аллеях с цветами и танцами. В труде и средь каменных груд, В столовых, где цены уменьшены. И пиво на стол подают Простые красивые женщины. Все в явь золотую войдет, Чем ночи матросские грезили… Корабль моей жизни плывет По морю любви и поэзии.

ОТВЕТ НА ПИСЬМО

Что я тебе отвечу на обман? Что наши встречи давние у стога? Когда сбежала ты в Азербайджан, Не говорил я: «Скатертью дорога!» Да, я любил. Ну что же? Ну и пусть. Пора в покое прошлое оставить. Давно уже я чувствую не грусть И не желанье что-нибудь поправить. Слова любви не станем повторять И назначать свидания не станем. Но если все же встретимся опять, То сообща кого-нибудь обманем…

1958

ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ

Ой, за речкою, за Дунайкою, Где не раз гулял с балалайкою, Что творится! Невыразимое, Ветроногой пургой затеянное. Замирая, как в сказку зимнюю, Постучусь в окно заметеленное… Добрый, сельский уют родителей. Самовар… И на печке сажица. После службы тише обители Эта комната мне покажется. Что ж, пускай оно хоть каковское, Их спокойствие стариковское, Не редела бы лишь от этого, Как метель, бородища дедова! Не тускнели бы материнские Дорогие глаза искристые С их безмерною добротою. Словно с россыпью золотою! Хромку снимет сестра с комода, Скажет: «Спой про четыре года!» Запоем опять мы, запоем, и подсядет мать к нам обоим. Все подряд споем, что певали мы, И еще одну — про полярную Службу с бурями и авралами — Песню флотскую, популярную. Не мальчишкою, утомившимся От пустой беготни по улицам, Я вернулся в дом обучившимся Защищать страну, если сунутся! Я навек влюбился в ту крылатую Песню, в сердце ношу которую, Но себя я сравню с гранатою Каждый миг для броска готовую!..

1959–1962

* Мой чинный двор *

Мой чинный двор зажат в заборы. Я в свистах ветра-степняка Не гнал коней, вонзая шпоры В их знойно-потные бока. Вчера за три мешка картошки Купил гармонь. Играет — во! Точь-в-точь такая, как у Лешки, У брата друга моего. Творя бессмертное творенье, Смиряя бойких рифм дожди, Тружусь. И чувствую волненье В своей прокуренной груди. Строптивый стих, как зверь страшенный, Горбатясь, бьется под рукой. Мой стиль, увы, несовершенный, Но я ж не Пушкин, я другой… И все же грустно до обиды У мух домашних на виду Послушно, как кариатиды, Стареть в сложившемся быту. Ведь я кричал, врываясь в споры, Что буду жить наверняка, Как мчат коней, вонзая шпоры В их знойно-потные бока!

Ленинград, 1962

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН

 Слухи были глупы и резки: Кто такой, мол, Есенин Серега, Сам суди: удавился с тоски Потому, что он пьянствовал много. Да, недолго глядел он на Русь Голубыми глазами поэта. Но была ли кабацкая грусть? Грусть, конечно, была… Да не эта! Версты все потрясенной земли, Все земные святыни и узы Словно б нервной системой вошли В своенравность есенинской музы! Это муза не прошлого дня. С ней люблю, негодую и плачу. Много значит она для меня, Если сам я хоть что-нибудь значу.

ХЛЕБ

 Положил в котомку сыр, печенье, Положил для роскоши миндаль. Хлеб не взял. — Ведь это же мученье Волочиться с ним в такую даль! — Все же бабка сунула краюху! Все на свете зная наперед, Так сказала: — Слушайся старуху! Хлеб, родимый, сам себя несет…

ЗИМНИМ ВЕЧЕРКОМ

1-181920212223242526272829303132-52
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com