Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Собрание стихотворений

Рубцов Николай Михайлович

Шрифт:

[1965]

ПРИРОДА

Звенит, смеется, как младенец. И смотрит солнышку вослед — И меж берез, домов, поленниц Горит, струясь, небесный свет! Как над заплаканным младенцем, Играя с нею, после гроз Узорным чистым полотенцем Свисает радуга с берез. И сладко, сладко ночью звездной Ей снится легкий скрип телег… И вдруг разгневается грозно, Совсем как взрослый человек! Как человек богоподобный, Внушает в гибельной борьбе Пускай не ужас допотопный, Но поклонение себе…

[1966]

В МИНУТЫ МУЗЫКИ

В минуты музыки печальной Я представляю желтый плес, И голос женщины прощальный, И шум порывистых берез, И первый снег под небом серым Среди погаснувших полей, И путь без солнца, путь без веры Гонимых снегом журавлей… Давно душа блуждать устала В былой любви, в былом хмелю, Давно понять пора настала, Что слишком призраки люблю. Но все равно в жилищах зыбких — Попробуй их останови!— Перекликаясь, плачут скрипки О желтом плесе, о любви. И все равно под небом низким Я вижу явственно, до слез, И желтый плес, и голос близкий, И шум порывистых берез. Как будто вечен час прощальный, Как будто время ни при чем… В минуты музыки печальной Не говорите ни о чем.

[1966]

УТРО

Когда заря, светясь по сосняку, Горит, горит, и лес уже не дремлет, И тени сосен падают в реку, И свет бежит на улицы деревни, Когда, смеясь, на дворике глухом Встречают солнце взрослые и дети, — Воспрянув духом, выбегу на холм И вce увижу в самом лучшем свете. Деревья, избы, лошадь на мосту, Цветущий луг — везде о них тоскую. И, разлюбив вот эту красоту, Я не создам, наверное, другую…

1965

НАД ВЕЧНЫМ ПОКОЕМ

Рукой раздвинув темные кусты, Я не нашел и запаха малины, Но я нашел могильные кресты, Когда ушел в малинник за овины… Там фантастично тихо в темноте, Там одиноко, боязно и сыро, Там и ромашки будто бы не те— Как существа уже иного мира. И так в тумане омутной воды Стояло тихо кладбище глухое, Таким все было смертным и святым, Что до конца не будет мне покоя, И эту грусть, и святость прежних лет Я так люблю во мгле родного края, Что я хотел упасть и умереть И обнимать ромашки, умирая… Пускай меня за тысячу земель Уносит жизнь! Пускай меня проносит По всей земле надежда и метель, Какую кто-то больше не выносит! Когда ж почую близость похорон, Приду сюда, где белые ромашки, Где каждый смертный свято погребен В такой же белой горестной рубашке..

[1966]

ТИХАЯ МОЯ РОДИНА

В. Белову

Тихая моя родина! Ивы, река, соловьи… Мать моя здесь похоронена В детские годы мои. — Где тут погост? Вы не видели? Сам я найти не могу. — Тихо ответили жители: — Это на том берегу. Тихо ответили жители, Тихо проехал обоз. Купол церковной обители Яркой травою зарос. Там, где я плавал за рыбами, Сено гребут в сеновал: Между речными изгибами Вырыли люди канал. Тина теперь и болотина Там, где купаться любил… Тихая моя родина, Я ничего не забыл. Новый забор перед школою, Тот же зеленый простор. Словно ворона веселая, Сяду опять на забор! Школа моя деревянная!.. Время придет уезжать — Речка за мною туманная Будет бежать и бежать. С каждой избою и тучею, С громом, готовым упасть, Чувствую самую жгучую, Самую смертную связь.

[1964]

НАГРЯНУЛИ

Не было собак — и вдруг залаяли. Поздно ночью — что за чудеса! — Кто-то едет в поле за сараями, Раздаются чьи-то голоса… Не было гостей — и вот нагрянули. Не было вестей — так получай! И опять под ивами багряными Расходился праздник невзначай. Ты прости нас, полюшко усталое, Ты прости, как братьев и сестер: Может, мы за все свое бывалое Разожгли последний наш костер. Может быть, последний раз нагрянули, Может быть, не скоро навестят… Как по саду, садику багряному Грустно-грустно листья шелестят. Под луной, под гаснущими ивами Посмотрели мой любимый край И опять умчались, торопливые, И пропал вдали собачий лай…

[1966]

* В святой обители природы *

В святой обители природы, В тени разросшихся берез Струятся омутные воды И раздается скрип колес. Прощальной дымкою повиты Старушки избы над рекой. Незабываемые виды! Незабываемый покой!.. Усни, могучее сознанье! Но слишком явственно во мне Вдруг отзовется увяданье Цветов, белеющих во мгле. И неизвестная могила Под небеса уносит ум, А там — полночные светила Наводят много-много дум…

[1966]

ЦВЕТЫ

По утрам умываясь росой, Как цвели они! Как красовались! Но упали они под косой, И спросил я: — А как назывались? — И мерещилось многие дни Что-то тайное в этой развязке: Слишком грустно и нежно они Назывались — "анютины глазки".

[1965]

В ЛЕСУ

В лесу, под соснами, На светлых вырубках Все мысли слезные Сто раз я выругал. А ну, поближе-ка иди к сосне! Ах, сколько рыжиков! Ну как во сне… Я счастлив, родина,— Грибов не счесть. Но есть смородина, малина есть. И сыплет листья лес, Как деньги медные,— Спасибо, край чудес! Но мы не бедные… А чем утешены, что лес покинули Все черти, лешие И все кикиморы?.. Ах, вот— колодина! Я плакал здесь. От счастья, родина. Ведь счастье есть. И счастье дикое, И счастье скромное, И есть великое, Ну, пусть — огромное. Спасибо, родина, что счастье есть. А вот — болотина, Звериный лес. И снова узкие дороги скрещены,— О, эти русские Распутья вещие! Взгляну на ворона— И в тот же миг Пойду не в сторону, а напрямик… Я счастлив, родина. Спасибо, родина. Всех ягод лучше— красная смородина.

[1967]

ДУША ХРАНИТ

Вода недвижнее стекла. И в глубине ее светло. И только щука, как стрела Пронзает водное стекло. О, вид смиренный и родной! Березы, избы по буграм И, отраженный глубиной, Как сон столетий, божий храм. О, Русь — великий звездочет! Как звезд не свергнуть с высоты, Так век неслышно протечет, Не тронув этой красоты; Как будто древний этот вид Раз навсегда запечатлен В душе, которая хранит Всю красоту былых времен…

[1966]

ЖАР ПТИЦА

Когда приютит задремавшее стадо Семейство берез на холме за рекой, Пастух, наблюдая игру листопада, Лениво сидит и болтает ногой… Есть маленький домик в багряном лесу, И отдыха нынче там нет и в помине: Отец мой готовит ружье на лису И вновь говорит о вернувшемся сыне. А дальше за лесом — большая деревня. Вороны на елках, старухи в домах. Деревни, деревни вдали на холмах, Меж ними село с колокольнею древней… В деревне виднее природа и люди. Конечно, за всех говорить не берусь! Виднее над полем при звездном салюте, На чем поднималась великая Русь. Галопом колхозник погнал лошадей, А мне уж мерещится русская удаль, И манят меня огоньками уюта Жилища, мерещится, лучших людей. Мотало меня и на сейнере в трюме, И так, на пирушках, во дни торжества, И долго на ветках дорожных раздумий, Как плод, созревала моя голова. Не раз ко дворцу, где сиял карнавал, Я ветреным франтом в машине катился, Ну, словом, как бог, я везде побывал И все же, и все же домой воротился… — Старик! А давно ли ты ходишь за стадом? — Давно, — говорит. — Колокольня вдали Деревни еще оглашала набатом, И ночью светились в домах фитили. — А ты не заметил, как годы прошли? — Заметил, заметил! Попало как надо. — Так что же нам делать, узнать интересно… — А ты, — говорит, — полюби и жалей И помни хотя бы родную окрестность, Вот этот десяток холмов и полей… — Ну, ладно! Я рыжиков вам принесу… — Как просто в прекрасную глушь листопада Уводит меня полевая ограда, И детское пенье в багряном лесу, И тайна древнейших строений и плит. И только от бывшей печали, быть может, Нет-нет да и вспомнится вдруг, затревожит, Что осень, жар-птица, вот-вот улетит…
Поделиться с друзьями: