С непостижимым постоянством,Чрез Формы призрачный налет,Геометрическим пространствомМне мир трехпланный предстает.Внутри параболы и дуги;Шары прозрачны, как хрусталь;Сближаясь на магнитном круге,В контактах вспыхивает сталь.Мир полый, четкий и блестящий!В нем различаю без трудаТеченье воли настоящей,Колеса, рельсы, провода, —Но брызгами кипящей ртутиВдруг разлетаются тела:Там — подчиненные минуте,Здесь — взмаху точного угла.А вот когда в Господнем полеТы полетишь совсем одна,Душа моя, помимо волиКостру эфирному дана,Там, проходя по мирозданью,Пресветлый и безгрешный дух,Ты звездам станешь легкой данью,Как ветру — лебединый пух.Быть приобщенной к их работе,Наверно, так хотела ты,Но разве можно жить — без плоти,Без рук, без глаз, средь темноты…
«Что скажете сегодня людям вы…»
Что скажете сегодня людям вы,Посланники, бредущие с тоскоюПо торжищам, средь городской молвыПоходкой неуверенной такою?Но — диво — огрубевшие сердцаТревога ваша незаметно ранитИ выиграны будут для ОтцаТе, в чьей душе вдруг тишина настанет.Мы любим — и спасает нас поройОдно напоминанье о любимом;Священной музыки верховный стройВверху небес доступен серафимам.А на земле, где арфы не звучат,Не арфа — грустная, простая лира;Сквозь тлен и прах, сквозь весь юдольный адЕе певец проносит в царство мира.Есть озеро средь гор. Однажды днемСвет встретился в нем с новым чудным светом.Еще последний райский отблеск в немОстался вечной памятью об этом.Закидывайте невод! В глубинеКоснитесь глубины, улов берите,Греху, вражде, насилию, войнеПрепятствия, пpeпятcтвия чините.Пусть чудо повторится, как тогда,Пусть будет так, как было: в летнем светеЗвук голоса. Спокойная вода.Вершины гор. Ладья. Рыбачьи сети.
«Зимой в снеговом сугробе…»
Зимой в снеговом сугробе,Прижавшись к чугунным дверям,Две жизни скрестились — за обеОтвет Всевышнему дам.Как в марте и как в июле,Пятнадцатого январяВсе то же: свистящие пули,Сияющая заря,И на мостовой, без ответа,В бреду, в темноте, в снегу, —Смешенье мрака и света,Прощание на бегу,С грохотом бьющие в каменьОсколки — вдоль мостовой,Северных звезд над намиСвет призрачно-голубой,И вот пароходам навстречуЛетят берега и поля,Огни, как пасхальные свечи,Не русские тополя.
«— “Дано вам: чудное счастье…»
— «Дано вам: чудное счастье,Страны и города,Свобода. На равные частиРазбил Я мои стада.Одних пасу я железнымЖезлом, и буду пасти,А детям моим любезнымОткрою пути и путиПод разными небесами;Завидовать будут, ждать.В слезах, в темноте, часамиО детях молится мать.Благословенья, проклятья,Любовь и ненависть там…Я дам вам пищу и платье,И труд и горести дам,Но Я окропил вас свободой,Я вывел вас на простор,Израиль новый, — исходаНеугасимый костер».…В темной комнате глуше,Долог и труден путь;Ночью проснешься: слушай,Прошлого не забудь.
«— «За что, такое нечестье?..»
— «За что, такое нечестье?Зачем Ты одних увелВ прекрасные земли, за честью,Где ревет прежний орел?Где в сумрачном мире виденийВне времени воскрешенаБылая Россия, где тениИ славные имена?Где русское имя так вольноРазносится по берегамТемзы и Севы? Довольно,Что дал Ты, Невидящий, нам?Ты, жнущий незримый нивы,Что дал России, когдаСтепные стремил разливыВ разрушенные города.Ты слал удар за ударом,Смертью дышал, свинцом,Белым вставал пожаромНа западе пред концом.Ты был в огне Перекопа,Ты был под Варшавой — и вотСмятенье, голод, — потопаИ ныне земля твоя ждет!»
«Но падают золотые…»
Но падают золотыеОттуда, с неба, лучи.Шумят, как прежде, в РоссииИсточники и ключи.И снег в октябре ложитсяНа взрыхленный чернозем,И зверь полевой и птицаНе ведают ни о чем.Не знают, теперь какиеОхотники ходят им вслед,Не знают о том, что «Россия»Имени больше нет.Над рельсами и поездами,Над трактом и полотном,Над тракторами, бороздами,Над телегой, крытой рядном,Все та же сегодня клубитсяДовоенная летняя пыль.Степь таврическая. Жнец и жница.Пролетающий автомобильГде с портфелями на коленях,Партработник в дорожных очкахМчит начальством. И ветер на Сене,Дождь на улицах, на площадях,Где, чуть свет, что ни день, в непогодуЖизнь я рву по часам, по гудкам…Проклинаю мою свободу,Ничему не кланяюсь там.Не молюсь, не верю, не вижуВ темном будущем, и потомуТак люблю я, так ненавижуИ так страшно — близок всему.
«Прекрасней не было и нет…»
Дней Александровых прекрасное начало…
Прекрасней не было и нет:В тумане над Невой сиянье,Гром ослепительных побед,И торжества, и страшных бедБезумное чередованье.Век Александра, славный век.В снегах — подснежники свободы,В цепях согбенные народы —И вдруг иного ритма бегСломил державинские оды.Два благородные орла —Двуглавый и другой, не русский,В ширь распростершие крыла,В бою столкнулись — и взошлаПогибель над землей французской,И вот, чрез полтораста лет,Слежу стрелы Вандомской взлетыИ арку гордую победТам, где войны недавней следСтер песнопенья позолоты.О, Франция. Твой тяжкий бредСегодня прежнего темнееИ лебедей версальских шеи,Как королевские лилеи,Склонились — и надежды нет.Но ведает душа земная,Что Кобленц, Прага и Париж —Изгнанье и чужбина злая —Залог того, что Ты нас знаешь,Что Ты избранникам даришьТернистую дорогу к раю.Декабрь 1962, Париж