Здесь волн Коцитовых холодный ропот глуше.Клубится серая и пурпурная мгла.В изнеможении, как жадные тела,Сплелися грешников истерзанные души.Лев медный одного когтистой лапой душит,Змея узорная — другого обвила.На свитке огненном — греховные делаНачертаны… Но вдруг встревоженные ушиВсе истомившиеся жадно напрягли!За трубным звуком вслед — сиянья потекли,Вмиг смолкли возгласы, проклятия, угрозы.Раскрылася стена, и легкою стопойВошел в нее Христос в одежде золотой,Влетели ангелы, разбрасывая розы.
150
Снег уже пожелтел и обтаял,Обвалились ледяшки с крыльца.Мне все кажется, что скоротаюЗдесь нехитрую жизнь до конца.В этом старом помещичьем доме,Где скрипит под ногами паркет,Где все вещи застыли в истомеОдинаковых медленных лет.В сердце милые тени воскресли,Вспоминаю былые года, —Так приятно в вольтеровском креслеО былом повздыхать иногдаИ, в окно тихим вечером глядя,Видеть легкие сны наяву,Не смущаясь сознанью, что радиМимолетной тоски — я живу.
151
В альбом Т. П. Карсавиной
Пристальный взгляд балетомана,Сцены зеленый полукруг,В облаке светлого туманаПлеч очертания и рук.Скрипки и звучные валторныСловно измучены борьбой,Но золотистый и просторныйКупол, как небо над тобой.Крылья невидимые веют,Сердце уносится, дрожа,Ввысь, где амуры розовеют,Рог изобилия держа.
152
Однажды под Пасху мальчикРодился на свете,Розовый и невинный,Как все остальные дети.Родители его былиНе бедны и не богаты,Он учился, молился Богу,Играл в снежки и солдаты.Когда же подрос молодчик,Пригожий, румяный, удалый,Стал он карманным вором,Шулером и вышибалой.Полюбил водку и женщин,Разучился Богу молиться,Жил беззаботно, словноДерево или птица.Сапоги Скороход, бриолиномНапомаженный, на руку скорый…И в драке во время дележкиЕго закололи воры.В Калинкинскую больницуОтправили тело,А душа на серебряных крыльяхВ рай улетела.Никто не служил панихиды,Никто не плакал о Ване,Никто не знает, что стал онАнгелом в Божьем стане.Что ласкова с ним Божья Матерь,Любит его Спаситель,Что, быть может, твой или мой онАнгел-хранитель.
II
153-155
1
О, сердце, о, сердце,Измучилось ты!Опять тебя тянетВ родные скиты.Где ясны криницыВ столетнем бору,Родимые птицыПоют поутру.Чернеют овраги,Грустит синева…На дряхлой бумагеСвятые слова.Бедны и напрасныВсе песни мои.Так ясны, прекрасныСвятых житии.Мне б синее утроС молитвой встречатьСпокойно и мудроРаботу начать.И после отрадыРаботы простойВстречать у оградыЗакат золотой.Здесь горько томиться,Забыться невмочь;Там — сладко молитьсяВ янтарную ночь.Чтоб ветер ветвямиВ окошко стучал,Святыми словамиДуше отвечал;Чтоб лучик зеленыйДрожал на полу,И сладко иконыМерцали в углу.
2
Снова теплятся лампадыЯрче звезд у алтаря.В сердце сладостной отрадыЗанимается заря.Много здесь убогих, грешных,Ниц опущенных очей,Много в памяти кромешныхНеотмоленных ночей.Дышим мы на ладан росный,Помним вечно про погост,День скоромный или постныйВечно нам Великий Пост.Но недаром бьем поклоны,Молим Бога, чернецы:Рай веселый, лог зеленыйУж оставили гонцы.Уж они коней торопят,Тучам слушаться велят;Все-то горести утопят,Все-то муки исцелят.
3
Я вывожу свои заставки.Желанен сердцу милый труд,Цветы пурпурные, а травки —Как самый ясный изумруд.Какое тихое веселье,Как внятно краски говорят.В окошко выбеленной кельиГлядится тополь, милый брат.Уж вечер. Солнце над рекою.Пылят дорогою стада.Я знаю — этому покоюНе измениться никогда.Молитвы, книги, размышленьяДа кисть в уверенной руке.А горькое мое томленье —Как горний облак вдалеке.И сердце мудро ждет чего-тоВо имя, Господи, Твое.Блеснет на ризах позолота,И в монастырские воротаУдарит Вестника копье.
156
Опять сияют маслянойВеселые огни.И кажутся напраслинойНерадостные дни.Как будто ночью севернойНашла моя тоскаВ снегу — листочек клеверныйВ четыре лепестка.И с детства сердцу милая,Ты возникаешь вновь,Такая непостылаяИ ясная любовь.Мороз немного колется,Костры дымят слегка,И сердце сладко молитсяДыханью ветерка.Отвага молодецкаяИ сани, что стрела,Мне масляная детскаяИ русская мила.Чья? Ванина иль МашинаОтвага веселейНа тройке разукрашеннойЛетит среди полей?Трусит кобылка черная,Несется крик с катков,А полость вся узорнаяОт пестрых лоскутков.Я весел не напраслиной, —Сбываются же сны,Веселый говор масляной —Преддверие весны.И в ней нам обещание,Что Пасха вновь придет,Что сбудутся все чаянья,Растает крепкий лед.И белой ночью севернойНайдет моя тоскаЛюбви листочек клеверныйВ четыре лепестка.
157
Снова снег синеет в полеИ не тает от лучейСнова сердце хочет воли,Снова бьется горячей.И горит мое оконцеВсе в узоре льдистых роз.Здравствуй, ветер, здравствуй, солйце,И раздолье, и мороз!Что ж тревожит и смущает,Что ж томишься, сердце, ты?Этот снег напоминаетНаши волжские скиты.Сосен ствол темно-зеленый,Снеговые терема,Потемневшие иконыВизантийского письма.Там, свечою озаренный,Позабуду боль свою.Там в молитве потаеннойВсю тревогу изолью.Но увы! Дорогой зимнейДля молитвы и трудаНе уйти мне, не уйти мнеВ Приволожье никогда.И мечты мои напрасныО далеком и родном.Ветер вольный, холод ясный,Снег морозный — за окном!
158
Простодушные березкиУ синеющей воды,На песке, как в желтом воске,Отпечатаны следы.Тянет хлебом и махоркойНедалеко от жилья.Плавной поступью с пригоркаСходит милая моя.Платье пестрое из ситца,Туго косы сплетены.Сердце — сердца не боитсяВ дни веселые весны.Больно хлещется кустарник,Запыхались — отдохнем,Солнце светит, все янтарней,Умирающим огнем.
159
Пьяные мастеровыеЕдут в лодке без весла.Я цветочки полевыеНарвала — да заплела.Самый синенький цветочек,Словно милого глаза.В воду бросила веночек,Высыхай, моя слеза!Пусть плывет себе, как знает…Гаснет вечер голубой.О другой мой друг вздыхает,Горько плачет о другой.Вот дымятся трубы фабрик,Где-то паровоз ревет,И венок мой, как кораблик,Прямо к берегу плывет.