Чтение онлайн

Подобно Моисею и все пророки наследовали вечную жизнь за многие скорби и искушения. Иисус Навин, учившийся у Моисея и подражавший его добродетелям, сподобился той же благодати, и многими испытан был скорбями и искушениями, ведя войну за войной; но более войн причиняли ему скорбь преступления народные. И все это претерпел он, по упованию вечных благ, по вере в Бога и из любви. Последовавшие за ним судии и пророки упражнялись в тех же подвигах и терпели те же скорби. За это ублажены Богом и наследовали жизнь вечную; не имев никакого приобретения на земле, но всегда они были лишены, скорбяще… в пустынех скитающеся, терпя всякую скорбь и тесноту. О них-то сказал апостол: ихже не бе достоин (весь) мир (Евр. 11:37–38).

А кто в состоянии описать скорби и искушения Самуила, те народные прекословия, когда, восстав против Самуила, лучше же сказать против Самого Бога, Израильтяне просят царя? Сколько сетования, сколько скорбей праведнику, когда уничижали его? Поэтому Бог говорит: не тебе уничижиша, но Мене (1 Цар. 8:7). А когда помазанный им царь преступил заповедь Божию и сохранил иноплеменного царя, между тем как Бог повелевал умертвить, — сколько было пророку слез, сколько рыданий!

Что же царь и пророк Давид? Найдешь ли, чтобы имел он хоть какое-то упование на земле? Ибо кто проводил на земле жизнь более болезненную и скорбную? Кто возможет исчислить Давидовы опасности, скорби и сетования? Только хорошо потрудившиеся в изучении Писаний, и с добрым разумением прочитавшие книгу Псалмов, только они знают, что у праведника никогда не было недостатка в причинах к плачу: иногда постелю свою омочал он слезами; иногда же говорил: Быша слезы моя мне хлеб день и нощь (Пс. 41:4); иногда забывал о вкушении пищи: яко забых, говорит, снести хлеб мой (Пс. 101:5) … и питие мое с плачем растворях (Пс. 101:10). Но для чего мне сказывать те скорби, которые описаны в псалмах его? Обременяющая нас леность не позволяет нам возвести очи к созерцанию совершеннейшего, но непременно влечет нас во ад, и принуждает идти самым широким путем погибели. Поэтому, возлюбленные, чтобы враг не низложил нас забвением, неведением и леностью, и не низвел во ад, воспротивимся тверди верою (1 Пет. 5:9), и постыжденным бежит от нас бесстыдный змий. Ничто же так не одолевает и не низлагает его, как покорность, послушание, смиренномудрие и искренняя любовь. Эти добродетели, как сказано ранее, — стрелы в сердце врагу. Ибо он принимает на себя личину всех добродетелей, как то: поста, бдений, нестяжательности. Если скажешь о посте, то он вовсе не ест. Если о бдении, то он совершенно пребывает неусыпным. А если кто скажет о нестяжательности, то он вовсе ничего у себя не имеет. Хотя и прекрасны, и весьма полезны эти добродетели, — разумею пост, бдение и нестяжательность, однако же, вселукавый диавол принимает на себя их личину и измышляет способы окрадывать тех, кто имеет эти добродетели, тщеславием, самомнением, высокомудрием. Но ничего не может он измыслить против смиренномудрых, потому что не может принять на себя личины этой добродетели. Смиренномудрие — Христова риза; и враг, будучи горд, бегает смиренномудрия, видя в смиренномудрых смирение Самого Христа, Который, по свойственному Ему человеколюбию, смирил Себя и принял образ раба. А человекоубийца искони, диавол, за гордость лишен Царства Небесного, и ею же низлагает превозносящихся. Подобным образом не может он ничего измыслить против покорных и послушных, потому что видит в них Владыку, Который, как говорит апостол: послушлив быв Отцу даже до смерти, смерти же крестныя. А он, будучи непокорен, преслушал Бога и удален от сопребывания с Ангелами. К облекшимся же в нелицемерную любовь никак не смеет он и приближаться, потому что видит в них Человеколюбца Бога, виновника и подателя любви, как сказано в Евангелии: Тако бо возлюби Бог мир, яко и Сына Своего Единороднаго дал есть, да всяк веруяй в Онь не погибнет, но имать живот вечный (Ин. 3:16). Поэтому боится враг облекшихся в эти добродетели и бегает их, потому что исполнен он ненависти, и сам есть изобретатель ненависти.

Итак, вместе с прочими добродетелями приобретем эти оружия, которых он не в состоянии иметь, то есть смиренномудрие, послушание, покорность, и сей в Боге насажденный корень — нелицемерную любовь. Ибо смиренномудрие, как сказано, Христова есть риза. Поэтому, кто приобрел оное, тот уподобился Смирившему Себя и Принявшему образ раба. Послушание, а также и покорность, доставляют ту же славу принявшим их на себя от всего сердца, потому что покорность приводит в порядок неумеренную попечительность; послушный, убедившись, что предел послушанию полагает только смерть, ничего не предпочитает ему, но, как сказано, делается в нем подражателем Христу, Который послушлив был Отцу даже до смерти. И любовь — непреоборимое оружие на диавола, потому что Бог любы есть, и пребываяй в любви, как сказано, в Бозе пребывает (1 Ин. 4:16). Нет ничего досточестнее этих добродетелей, потому что в них весь закон и пророцы. Итак, возлюбленные, употребим старание, чтобы преуспеть в этих добродетелях, и низложим всю силу диавола, презирая суетную славу, а равно и бесчестие, как учит апостол, говоря: оружии правды десными и шуими, славою и безчестием, гаждением и благохвалением; яко лестцы, и истинны (2 Кор. 6:7–8). Таковы были апостолы: пренебрегали всякой человеческой славой, все в веке сем вметали (бросали) они в уметы (навоз), ничего не предпочитая любви Божией, но, соблюдая единодушие во всем прекрасном и имея мир и любовь друг к другу, разрушили чрез это все козни диавольские, и сокрушили всякую злобу врага; не убоявшись гнева царей и мучителей, своим согласием и миром привели в бездействие и совершенно уничтожили все диавольское беснование; храня между собой мир, — отразили диавольские брани; ниспровергнув всякое идолобесие, — в ничто обратили все диавольские наругания (бесчестия); будучи невеждами, — посрамили философов; недействительными сделали определения советодателей и основали Церковь, водрузили жертвенник, показали нам путь на небо, засеяли вселенную словом спасения. Во всем же этом преуспели святые не телесной крепостью, не действием оружия, но любовью к Богу и к ближнему, взаимным между собой согласием и миром; ибо ничего нет выше любви и мира. За эти-то добродетели и сподобились они такой славы: наименованы друзьями и братиями Господними. Ибо некогда Господь сказал им: Вы друзи Мои есте, аще творите, елика Аз заповедаю вам (Ин. 15:14). А по воскресении говорит женам: Возвестите братии Моей, да идут в Галилею, и ту Мя видят (Мф. 28:10). Поэтому и в пакибытие Владыка обещал им сидение на двоюнадесяте престолу, и сказал, что поставит их судиями обеманадесяте коленома Израилевома (Мф. 19:28).

Итак, возлюбленные, будем и мы следовать их учению, подражать их добродетелям, твердости в правой вере, искренней надежде на упокоение в будущем веке, нельстящей любви к Богу и ко всем, их смиренномудрию, терпению, негневливости, безмятежию, рассудительности, нетщеславию, сострадательности, сердоболию, терпеливости, кротости, безмолвию, несребролюбию, воздержанию, тщательности, ревности к добродетелям, послушанию, постоянству, готовности на скорби, опасности и искушения; кроме же всех этих перечисленных добродетелей, — единомыслию и союзу единения, чтобы при помощи всех этих добрых дел избавиться нам диавольских злоухищрений, обмана и прелести, избежать геенны, червя неусыпающего, плача, скрежета зубов и тьмы кромешной, сподобиться же вечного и бессмертного света в упокоении и вечной радости Господа нашего Иисуса Христа, там, откуда бежали печаль, болезнь и воздыхание, где нет противовоюющего диавола, где не видно ни обидчика, ни обидимого, где нет смерти и бедствий, но есть веселие и вечное радование. Этого возжелаем, этому поревнуем, это постараемся приобрести житием своим в мире. Поспешим, ускорим шествие, пока ещё день, пока не застигла нас нескончаемая ночь, пока не заключены двери: уясним (проясним) светильники душ наших убелением чистоты, чтобы вместе с владычественным Бессмертным Женихом, радуясь, войти в небесный Его чертог. Вверенную же нам одежду святыни постараемся соблюсти неукоризненной, чтобы Владыка узнал дар Свой, сохраненный нами чистым и неоскверненным, и чтобы услышать нам оный блаженный глас Владыки: Приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира (Мф. 25:34); и ещё: добре, рабе благий и верный! о моле Ми был еси верен, над многими тя поставлю: вниди в радость Господа (Мф. 25:23), о Христе Иисусе Господе нашем, Ему слава и держава ныне, и всегда, и во веки веков. Аминь.

Такое вооружение должен приобрести себе желающий подвизаться ради Христа, чтобы ему быть в состоянии противостоять диаволу и благоугодить пред Спасителем нашим. Какое же это вооружение? Слушай, монах.

Вместо брони восприми подобную горчичному зерну веру в Единосущную и Нераздельную Троицу. Ибо горчичное зерно совершенно округло, не имеет ни расщеплений, ни углов, но совершенно кругло и как бы самодвижно. Ее-то (такую веру) приобрел верховный апостол Петр и, исповедав Христа Сыном Бога Живаго, приял ключи Царства Небесного. Это-то совершенное вооружение приобрети и ты, брат мой, чтобы получить тебе дарование, как научил Господь, говоря: аще имате веру яко зерно горушно, речете горе сей: прейди отсюду тамо, и прейдет: и ничтоже невозможно будет вам (Мф. 17:20). Видишь, как имеющий веру сподобился дарования? Ему дается дарование — дух разумения, ибо, когда кто уверует, тогда уразумеем (Ис. 7:9). Дарование — не осуждать ближнего; потом — слово премудрости; потом — дарование исцелений, потому что врачует немощных в вере и восставляет падших сердцем; ибо вся же сия действует един и той жде Дух (1 Кор. 12:11). Иные имеют веру, но не имеют дел; это — не вера, потому что мертва, ибо сказано: вера без дел мертва есть (Иак. 2:21). Кто имеет веру и делает дела веры, — в том вера, как самодвижное горчичное зерно. Ее приобрети, брат мой, и будь здрав и невредим в вере, горя произволением в заповедях Спасителя нашего, чтобы и тебе услышать от Него: добре, рабе благий и верный… вниди в радость Господа твоего (Мф. 25:23). Благим наименовал его Господь за дела, а верным — за веру.

Вместо шлема восприими упование будущих благ: Ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, …в няже желают Ангели приникнути (1 Кор. 2:9; 1 Пет. 1:12). Упование это подаст тебе крепкое утешение в злостраданиях и скорбях, и памятование о нем возвеселит тебя. Ему внимали блаженные Христовы мученики среди острий, среди страшных и разнообразных мучений, среди жестокого огня; эту-то вожделенную надежду имели перед очами, а потому охотно и с благодарением терпели все, чтобы только получить уповаемое. Это мздовоздаяние имея у себя перед очами, и Моисей… отвержеся нарицатися сын дщери фараоновы, почитая оное лучшим египетским сокровищ, почему и паче изволи страдати с людми Божиими, нежели имети временную греха сладость (Евр. 11:24–25). Это упование всегда непрерывно имей перед очами своими, брат, чтобы желание уповаемого не дозволяло тебе помышлять о чем-либо непостоянном, а сверх того возбуждало в тебе готовность ко всякому делу благому.

Вместо пояса препояшься совершенной любовью к Богу и ближнему: любовь сделает, что потечешь (пойдешь к добродетели) и не встретишь препятствий. Препоясанный удобно и невозбранно через все переходит; тем паче препоясанный любовью удобно проходит всюду. Ибо любы, как сказано, вся уповает, вся терпит (1 Кор. 13:7), а потому исполнение убо закона любы есть (Рим. 13:10). Ее-то приобрел блаженный Павел, сказавший: Кто изнемогает, и не изнемогаю; кто соблазняется, и аз не разжизаюся (2 Кор. 11:29)? Видишь сострадательность любви! Для чего же ты, блаженный Павел, так болезнуешь о мне? Разве ты понесешь за меня наказание? Скончал уже ты течение, и веру соблюл, и соблюдается тебе венец правды. Чего же больше ищешь? Для чего же причиняешь себе скорбь и изнемогаешь ради меня? Да, говорит он, к этому понуждает меня любовь. Видишь ли силу любви? Ради её, исполнив закон, облаченный в тленное тело, сподобился взойти до третияго небесе… и слыша неизреченны глаголы, ихже не леть есть человеку глаголати (2 Кор. 12:2, 4).

Вместо обуви восприми смиренномудрие. Как обувь попирается ногами, так и приобретший смиренномудрие старается, чтобы все попирали его. И ты, брат, приобрети смирение. Это — обувь не телесная, но духовная, она предохранит тебя, да не когда преткнеши о камень ногу твою (Пс. 90:12). Камень — Христос, смирение твое предохранит тебя, чтобы не сокрушиться тебе, приразившись (столкнувшись) ко Христу. И блаженный Давид, приобретя смирение, сказал: Аз же есмь червь, а не человек (Пс. 21:7). Видишь смирение царя и пророка? Зрел он Господа предо собою выну, яко одесную его есть, храня его, да не подвижится (Пс. 15:8), то есть чтобы не впал Давид во грех. Видишь, возлюбленный, как любит Бог смирение, как много приближается к приобретшему его и всегда призирает на него, как написано: В высоких живый и на смиренный призираяй (Пс. 112:5–6). И ещё: очи Его на нищаго призираете (Пс. 9:29). Слыша о нищем, возлюбленный, разумей не обнищавшего имением, потому что многие цари благоугодили Богу, а многие бедные погибли. Но нищим называет нищаго духом, по сказанному: Блажени нищии духом, яко тех есть Царствие Небесное (Мф. 5:3). Да, возлюбленный, смирись под крепкую руку Божию, да вознесет тебя в Царствии Небесном, которое Спаситель наш обещал смиренным.

Вместо щита ограждай себя честным крестом, запечатлевая им свои члены и сердце. И не рукой только полагай на себе крестное знамение, но и в мыслях запечатлевай им всякое своё занятие: и вход свой, и похождение своё во всякое время, и сидение своё, и восстание, и одр свой, и какое ни проходишь служение, — прежде всего, запечатлевай во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Весьма крепко оружие это, и никто не сможет никогда сделать тебе вреда, если огражден ты этим оружием. Если и тому, что носит печать земного царя, никто не может сделать зла, то тем более никто не в состоянии состязаться с нами, которые носим на себе такую печать великого Небесного Царя! Этим-то оружием всего чаще действуй, брат мой, ибо дает силу противиться стрелам врага, лучше же сказать, мечу его — горькой и страшной вспыльчивости. Она как обоюдоострый меч в одно мгновение губит приражающегося к ней, как написано: устремление бо ярости его падение ему (Сир. 1:22). Потому, брат мой, никогда не будь нерадив запечатлевать себя крестом, — и расторгнешь сети, какие скрыл для тебя диавол, ибо написано: на пути сем, по немуже хождах, скрыша сеть мне (Пс. 141:4). Итак, всегда запечатлевай себя крестом, и зло не прикоснется к духу твоему.

Вместо лука простри руки свои на молитву, как написано: и положил еси лук медян мышца моя (Пс. 17:35). Действительно, лук медян на врагов — руки, простертые в молитве, приносимой в ведении (осознанном знании). Молитва — это стрела, метко пущенная натянувшим лук. Если позволишь скитаться помыслу, то уподобишься человеку, который держит в руках лук, но не умеет наметить стрелу в противника и пускает её наугад. Испугает ли когда врага твоего такой удар, если держишь в руках лук, но не в него, а наугад пускаешь стрелу? Потому-то, когда кто молится с ведением, то не позволяет скитаться помыслам, а разумеет, кто он. Кому предстоит и с Кем беседует; такая молитва приближает его к Богу, тогда и враг сильно страждет, как пораженный стрелой в сердце. Душа по благодати более и более преуспевает, а враг бежит, как прах пред лицом ветра, гонимый Ангелом Божиим. Вот почему тот заставляет страдать врага, кто молится с ведением и мужественно подвизается, пленяя свой помысел.

Итак, брат мой, молись с ведением. И если во время молитвы что-нибудь или посредством очей, или по другой какой причине, рассеивает ум твой, то знай, что это — дело врага. И не спеши оканчивать молитву свою, но, осудив самого себя, снова собери ум свой и молись уже с ведением, чтобы знать тебе, о чем просишь ты Бога и для чего просишь Его, чтобы не говорить тебе напрасно лишнего и не многословить. Это — дело сатаны, если что устремляет твой помысел как стрелу, пущенную наугад, и не дает человеку удержаться на том, чем он озабочен. Ибо (враг) знает, что если человек продолжит молитву свою, то Сотворивший его услышит такового, хотя бы он был тмочисленно (бесконечно) грешен. Потому-то враг вводит его в многоглаголание и лишшеглаголание, чтобы помысел летел как стрела, пущенная наугад. Тогда уже, простирая руки на молитву, иное видит и помышляет, и говорит в уме своем.