Чтение онлайн

– Люблю тебя, - шептала она, двигая бедрами и осыпая лицо мужа быстрыми, искренними поцелуями - Очень тебя люблю...

Высвободив руку, он положил ладонь на затылок Беллы, перепутав пальцы с мокрыми волосами и накрыл ее губы своими. Поцелуй был долгим, почти бесконечным.

– Я тоже, Бабочка...
– шепот обжег ее рот - Тоже.

Упершись спиной в жесткую стенку купели, опустил руку вниз, крепко притиснув ладонью узкую поясницу, яростно работая бедрами и рыча в мятную шею.

– Давай!
– почти выкрикнул, понимая отлично, что больше не сможет ждать и подведет пару - Девочка моя, давай вместе!

Перелившись друг в друга, с пронзительными стонами и выкриками, долго лежали после, приходя в себя. Лорд раскинул руки по краям купели и прикрыл глаза, ощущая восхитительное, неведомое прежде освобождение и радостное, родное тепло.

– Выбираться отсюда надо, - проворчал почти дружелюбно, погладив по спине распластавшуюся на нем Беллу - Иначе надолго застрянем... Слушай, Бабочка! А верно говорят, что ты занималась хозяйством, пока я валялся? И что ты делала, расскажешь?

Белла приподняла голову и уперлась лбом в рельефную грудь супруга.

– Расскажу потом, Светлый Лорд Хам, - заявила она слегка обиженным тоном - Сейчас мне будут неприятны твои подначки. Дьорн! Это обидно. Я не дура. В отличии от тебя, я окончила пансион с прекрасными результатами. А там ведь всему учили. Это элитный пансион, очень дорогой. Девочки проходят там усиленный курс... А я! Не болталась, как... некоторые. Я училась, чтобы оправдать надежды своей семьи и добиться почета!

– Ну и как, добилась?
– лорд едва сдержал смех - Почета, я имею ввиду?

– Я тебя ненавижу!

– Да, заметно, - он уже откровенно ржал - Еще заметнее было минут пять назад. Знаешь, мне нравится твоя ненависть. Если это именно она заставляет тебя так вертеться у меня на чл...

– О, БОГИ!!! Дьорн! Ты - неотесанное бревно!

Не обращая внимания на фырчки, плевки и оскорбления, лорд, закончив подзатянувшееся купание, завернул жену в теплую, толстую простынь и унес в постель.

– Кстати, спасибо за клинок, - Белла присела, опираясь на подушку - Он спас мне жизнь. И прости, что я им угрожала тебе! Я не знала, я не поняла, что дракон это и есть ты. Я подумала, что его кто - то вызвал...

– Какой клинок?
– бастард протянул Беллиоре чашку с теплым морсом - Ты о чем?

– Ну тот, который всегда висит на стене в кабинете, внизу. Ты зачем - то приволок его в спальню и бросил на пол возле кровати. Мне вообще нужно много чего тебе рассказать...

– Я, - Дьорн присел на край постели - Я ничего не приносил сюда. Никаких клинков. Так. Стоп. Рассказывай.

Округлив глаза и путаясь в словах, Белла рассказала мужу всё, что произошло с момента ее пробуждения в ту страшную ночь.

– Мама, - завершила девушка вопросом свое короткое повествование - Ты думаешь, это она? Одного "песчанника" она...

– Загрызла, - сказал бастард - Загрызла, как есть. Ламайям надо питаться, и питаться живой плотью, хотя бы изредка. Иначе они гниют заживо и рассыпаются в прах. Твоя мать сдерживала себя, не желая, видимо, никому навредить. Поэтому, когда в дом явились бунтовщики, Милинда была уже просто нетерпимо голодна. Более того скажу... Беллиора, это она принесла сюда клинок. Она, а не я. Нежить больше знает, чем живые, и старуха - баронесса знала, что тебе придется защищаться. Ну... я так думаю. 

Немного - то он знал о ламайях и прочих "прячущихся в ночи", тварях! И вот сейчас жестоко корил себя за тот пробел в образовании. Игра Судьбы - сам он, Дьорн Патрелл, оказался одной из таких Тварей.

И - ничего не знал! Даже и о самом себе.

Ну ничего. Вот костьми ляжет, а тот пробел он заполнит. Помнится, добряга Хорст говорил о каком - то там курсе обучения... Вот и отлично.

Между тем, взвар сонных трав, подмешанных в морс, начал потихоньку действовать. Белла широко зевнула и, сконфуженно прикрыв рот ладонью, прижалась к плечу мужа. Да, несомненно - девчонке стоит как следует выспаться. И после - только отдыхать и, наконец - то, готовиться стать хоть какой нибудь матерью и супругой... А ему самому - поскорее садиться за книжки, которые яро ненавидимы ещё с детства! Смех один.

– Я думаю, маму надо перехоронить, - сонно пробормотала Белла - Поговорить с кем - то, кто понимает в этом, и перехоронить... Она искупила свою вину, ведь так?

– Более чем, Бабочка. Думаешь, в этом дело?

– Ну да... Она себя сама... должна простить. И ещё я думаю...

– Шшш, - прошептал, гася светильник и нежно обнимая жену - Спи. Всё будет хорошо, я постараюсь. Давай сюда чашку... Ложись и спи. Дальше не твои заботы, золотая моя.

Беллиора поворочалась, удобнее устраиваясь под покрывалом. Она уже почти спала.

– Знаешь, Дьорн... я вот думаю. Крылья, да? Мне кажется, любой человек рождается с крыльями. Просто потом... кому - то их обрезают. У кого - то они обламываются сами. У кого - то просто не разворачиваются. А кто - то обретает их по необходимости, вот как ты, например. Рагдвар... МОЙ синий дракон! Мой, собственный! Завидуй, Нанни... Нанелла слюной захлебнется же, когда узнает! Ну да... Крылья.

Бастард прижался щекой к теплой, золотистой, еще влажной макушке.

– Что там про крылья?
– спросил, едва не плача от умиления.

– Крылья, Дьорн Патрелл, - Беллиора снова зевнула - Кто - то их сам складывает! Сам, по своей воле.

– Куда? На пол?

Слабый, протестующий полустон:

– Вот ты дурак какой! Не на пол. К ногам того, кого он любит. Я люблю тебя, геррн Идиот.

– Замечательно, Белла. Очень поучительно. Спи.

...нет. Ещё одна такая выходка Бабочки, и он разрыдается, как баба. Немедленно надо это прекращать.

– Спи, я сказал. Хватит языком чесать.

Ответом было ровное (наконец - то!) дыхание жены и шорох ветра за окном.

Потом всё... стихло.

Прошло пять лет.

Весна оказалась ранней. Вообще, природа последнее время очень странно вела себя. Достаточно вспомнить хотя бы ту самую, затянувшуюся осень, теплую, будто спящую, рассекающую сеткой света желтеющие леса, туманную траву и невероятно синее небо. Рассыпающуюся бабочками - осенницами, грозящую мелкими дождями и близким снегом. Та осень, ТА САМАЯ, грозила не закончиться никогда. Но - однако же, всё кончается в этой жизни, даже и сама жизнь.