Чтение онлайн

— К чему? — уточняю я, чувствуя, как подкатывает знакомое нервное возбуждение.

— Ко всему, — в его глазах мелькает знакомый холодный огонек. — Они попытаются давить. Использовать мой приезд. Я хочу, чтобы ты видела их слабые места в реальном времени. И сигнализировала мне.

— Как? — я не понимаю.

Он достает из кармана маленький беспроводной вибратор, похожий на пульт для презентаций.

— Короткий сигнал — я затягиваю паузу, даю им говорить дальше. Два сигнала — я прерываю, меняю тему. Длинный — я иду в атаку. Понятно?

Я беру в руки холодный пластиковый прибор. Он кажется невероятно тяжелым.

— Понятно.

— Хорошо, — он поворачивается к уходить, но останавливается. — И, Дарья... Не подведи меня.

Его взгляд говорит красноречивее слов. Это не просьба.

Сорок минут спустя я сижу в кресле в углу его номера, заставленного антикварной мебелью. Я — «ассистентка, ведущая записи». Никто не смотрит в мою сторону. Партнеры — два солидных немца и хитрый, как лис, чех — все внимание отдают Всеволоду.

Переговоры идут тяжело. Они действительно давят, пытаясь пересмотреть условия в последнюю минуту, сыплют цифрами, намекают на проблемы с местным законодательством.

Всеволод холоден, как айсберг. Он парирует их уколы, но я вижу — ему не хватает козырей. Он не знает, блефуют они или нет.

Я вглядываюсь в лица партнеров. Немец, который говорит громче всех, — постоянно поправляет галстук. Его уверенность напускная. Чех — слишком часто улыбается, его глаза бегают. Он что-то скрывает.

Когда немец снова начинает давить, я замечаю, как его партнер, молчаливый до этого, одергивает его за рукав. Почти незаметно. Он нервничает. Они не солидарны.

Я незаметно нажимаю на кнопку. Два коротких сигнала.

Всеволод, не прерываясь на полуслове, резко меняет тему. Переводит разговор на перспективы рынка недвижимости. Немец теряет нить, выглядит растерянным. Молчаливый партнер с облегчением переводит дух.

Позже, когда чех начинает сыпать сложными юридическими терминами, я вижу, как он путается в двух из них. Он блефует. Я нажимаю кнопку — длинный сигнал.

Всеволод мгновенно наносит удар. Точный, безжалостный. Он цитирует закон, выкладывает на стол заранее подготовленное юридическое заключение, и я вижу, как кровь отливает от лица чеха. Его блеф раскрыт.

Переговоры заканчиваются нашей полной победой. На наших условиях.

Когда дверь закрывается за последним партнером, в номере повисает гробовая тишина. Всеволод стоит у окна, спиной ко мне.

— Ну? — произносит он наконец.

— Они блефовали, — говорю я, и голос мой звучит чужим. — Немцы не были готовы к разрыву, у них самих проблемы с ликвидностью. А чех... он просто хотел заработать очки, запугав нас.

Он медленно поворачивается. Его лицо непроницаемо.

— Почему ты так решила?

— Язык тела, — пожимаю я плечами, внезапно чувствуя страшную усталость. — Они выдали себя. Тот, что молчал, боялся больше всех. Он бы согласился на любые наши условия.

Он смотрит на меня долго и пристально. Потом медленно подходит, забирает у меня из рук вибратор.

— Сегодня ты спасла мне несколько миллионов евро, — произносит он тихо. — Возможно, больше.

— Я просто делала то, что вы сказали.

— Ты делала больше, — он бросает прибор на стол. — Ты думала. Анализировала. И действовала. Хладнокровно. Как я.

Он подходит так близко, что я чувствую тепло его тела. Запах его кожи, смешанный с дорогим парфюмом.

— Я не ошибся в тебе, — его шепот обжигает кожу. — Ты рождена для этого. Для власти. Для контроля.

Его рука касается моей щеки. Не как хозяина, а как равный. Как партнер, признающий заслуги другого партнера.

— Спасибо, — выдыхаю я, и это не слово раба. Это благодарность союзника.

— Не за что, — его губы касаются моего лба в легком, почти невесомом поцелуе. — Это твоя победа. Наслаждайся ею.

Он отступает, и его взгляд говорит мне, что границы между нами снова сдвинулись. Стали тоньше, опаснее, неопределеннее.

— А теперь иди отдыхай, — его голос снова становится деловым. — Завтра нас ждет еще одна встреча. Более сложная.

Я киваю и ухожу в свой номер. Дверь закрывается за мной. Я прислоняюсь к ней спиной, чувствуя, как дрожат колени.

Он спас мой дом.

А сегодня я спасла его сделку. И в этом обмене было что-то гораздо более интимное и опасное, чем все, что было между нами раньше. Мы стали сообщниками. И я не знаю, что страшнее — быть его вещью или его партнером по завоеванию бизнес-мира.

21 глава

Возвращение в Москву похоже на въезд в другую реальность. Серый бетон, спешка, знакомый смог. Но что-то внутри меня сдвинулось безвозвратно. Пражская победа осталась со мной, как трофей, тяжелый и головокружительный.

Всеволод погружается в работу с удвоенной силой. Теперь он включает меня во все процессы. Я вижу финансовые потоки его империи, ее темные и светлые стороны. Знакомлюсь с людьми из его команды — мрачными, эффективными, беспрекословно преданными ему. Они принимают мое присутствие молча, без вопросов, но я чувствую их настороженность. Я — чужак. Выскочка. И к тому же его «особенная» собственность.

Он этого не замечает. Или делает вид. Он слишком занят. Что-то назревает. Я чувствую это по его напряженной спине за рабочим столом, по учащенным, тихим разговорам за закрытыми дверями, по резким звонкам, которые он обрывает, увидев меня.

Вечером он не приходит на ужин. Я доедаю одна, в гнетущей тишине столовой. Потом иду в его кабинет — дверь приоткрыта. Он сидит за столом, уперев лоб в сложенные руки. Перед ним — разложенные документы. Он выглядит... побежденным. Это зрелище пугает меня больше любой его ярости.