Чтение онлайн

– Почему ты не сказала ничего Жиловой? – Спросил он меня, когда я, отвернувшись, принялась убирать со стола. Отвечать на глупые вопросы я не собиралась, поэтому промолчала. – Ты очень странная, - добавил он через минуту, так и не дождавшись от меня ответа. – Все девчонки в твоем возрасте о всяких тусовках думают, или как парня подцепить…. А ты чужим детям супы готовишь и проводишь время с неудачниками, вроде Игната.

Тут я уже не выдержала и все же повернулась к этому внешнему раздражителю.

– Игнат является правой рукой Белоярцева по ведению бизнеса, - заявила я.

– Ясно, - расплылся он в довольной улыбке. – Деньги и тут порешали. Конечно, кому нужен просто телохранитель с квартирой в Москве. Тут у тебя вон какие перспективы открываются….

Я печально посмотрела на вроде бы симпатичного с виду молодого мужчину.

– Жалко мне тебя, - сообщила и сложила посуду в раковину.

Володя дернулся, вроде как в мою сторону, но тут на кухню вбежала Зоя.

– Фух, я не опождала?
– Прошепелявила она.

– Нет, - я тут же улыбнулась, игнорируя сверлящего меня неприязненным взглядом охранника сестры. – Я как раз покормила детей.

– Спасибо тебе, - девушка на несколько секунд выбежала из кухни и вернулась уже без верхней одежды. – Ты меня так выручила.

– Да это ты нас все время выручаешь, - улыбнулась я ей и вышла из кухни.

Настроения не было совсем никакого, но мне надо было еще зайти в квартиру Людмилы Павловны, чтобы забрать свою куртку и только потом я смогла бы скрыться в своей квартире и похандрить, как следует.

– А, Женя, - увидела меня хозяйка квартиры, когда я тихо шуршала в прихожей. – Слушай, ты к теть Клаве когда поедешь? – Вдруг спросила она меня.

– А когда надо? – Тут же навострилась я.

– Да тут Таисия Степановна всякие мясные обрезки Бульке приготовила…, - проговорила Людмила Павловна.

– Да какие обрезки. Тут можно три супа сварить…, - послышался из кухни голос домработницы.

– Или отдать собаке. Таисия Степановна, людям надо есть человеческую пищу, - строго ответила моя сестра. – Жень, отвезешь?

– Конечно. Я все равно хотела к ней заехать, - соврала я, не моргнув глазом.

Маме я даже звонить не стала. Ну, куда она денется в такое время? Разве что с собакой гулять уйдет. Так у меня ключи от квартиры всегда с собой. Поэтому, прихватив из машины лоточки и мешочки, приготовленные заботливой Таисией Степановной, я отправилась в квартиру. Поднялась на этаж, прислушалась, открыла дверь и вошла в до боли родное мне жилище, знакомое до каждой трещинки на полу.

– Кто там? – Кажется мама была на кухне.

– Я, - отозвалась привычно, снимая обувь. – Ты кого-то еще ждала? – Я зашла на кухню и увидела, что мама поливает цветы на подоконнике. Булька, похрюкивая, спала под столом, не обратив на меня никакого внимания.

– В моем возрасте ждать мне только сорок кошек, - пробормотала она. – Или дочь, которая может приехать поздним вечером с какими-то котомками в руках.

– Это Людмила отправила, - я поставила пакеты на стол. – Сказала, что это мясная обрезь Бульке на корм.

Мама заглянула в пакеты.

– Ба, да тут на три супа хватит, - всплеснула она руками, повторяя слова Таисии Степановны.

– Мам, тебе денег на нормальный суп не хватает? – Нахмурилась я и отправилась в прихожую, чтобы снять куртку.

– Да причем тут деньги? – Возмутилась мама. – Я же не про них. Я про то, что все должно с разумностью делаться. А… ты чего такая колючая? – Обратила она внимание на мое настроение. – Люся что-то не то сказала? Или серьезно обидел кто? – Она усадила меня за стол и внимательно пригляделась. – Дело на чашку чая и кусок торта, - решила она и отошла к плите.

Я невольно улыбнулась. У мамы все душевные раны лечатся чаем и какими-нибудь народными мудростями, налагаемыми на человеческую глупость.

– Мам, я ненадолго, - предупредила.

– Ерунда, - отмахнулась она. – Лишний час в сутках всегда на ерунду тратится, так можно же провести это время с относительной пользой. – Через пять минут она уже поставила передо мной чашку ароматного мятного чая и блюдце с кусочком домашнего торта. – Ну, рассказывай, - велела она, усаживаясь напротив.

Я вздохнула. Все-то она видит.

– Мам, а почему мужчины бывают такие…, - я покрутила рукой в воздухе, - неприятные? – Подобрала слово.

– Все разом? – Изумилась она.

– Не все. Но вот кажется с виду, что человек нормальный, две руки, две ноги, голова такая… симпатичная, но как рот откроет, так его даже ударить хочется, - пожаловалась я на свою нелегкую жизнь.

Мама отпила чай и задумчиво посмотрела в окно.

– Человек делает неприятно другому только тогда, когда у самого счастья в жизни нет. Или внутри ему так больно, что он всеми силами пытается так обратить на себя внимание. Но вот ты, Евгения, держись от таких подальше, - строго сказала она.

– Почему? – Не поняла я.

– Такие люди… они чужие души собирают, потому что своя переломана. Соберут, переступят через поломанную ими чужую жизнь и дальше идут другие души собирать, - пояснила она. – Бывает такое, что находят они настолько сильную душу, которая и себя поломать не дает, и других исцеляет. А у тебя душа хрупкая, тебе такое чудо-юдо не вывезти и не вынести.

– А Людмила Павловна говорит, что у меня есть все задатки сильного человека, - припомнила я.

– Кто же спорит. Вот только, чем сильнее человек, тем хуже ему жизнь ситуации придумывает. Не от хорошей жизни женщина сильной становится, - мама погладила меня по руке. – Ты лучше учись хоть иногда быть слабой, хотя бы сама с собой.

Я надулась. Не хочу я быть слабой, я хочу быть как Людмила. Она сильная и смелая. И при этом добрая и отзывчивая. Я тоже хочу такой быть, и это мой собственный выбор.

Ночевать я все же осталась у мамы. Просто пригрелась в ауре любви и спокойствия настолько, что решила понежиться хотя бы одну ночь. Ну и что, что утром придется встать на час раньше и ехать в особняк? Зато я хоть немного… почувствую себя все еще любимым ребенком, а не взрослым и ответственным человеком.