Чтение онлайн

Анжей спрыгнул с подножки машины:

– Вот, товарищ командир, принимайте хозяйство. Хотели взять только медикаменты, но так получилось. Извините. И доктора прихватили. Подумали, чего его оставлять.

Доктор оказался профессором из Лейпцига, насильно мобилизованным в армию. Он не разделял идей фашизма, поэтому против побега не возражал.Впоследствии стал честно работать у нас до конца войны.

Так наш госпиталь обзавелся первоклассным немецким оборудованием, молодая докторша – множеством-поклонников, оказывающихей знаки внимания.Анжей и Прохор стали ретивыми соперниками. Хотя все понимали, что против комбата – красавца мужчины П. Черного у Анжея шансов мало, но, как знать, в жизни всякое бывает.

… Путь страны припоминая,

подшивку тех далеких дней

я с гордой нежностью листаю.

(Ярослав Смеляков)

Как-то вечером в дверь нашей квартиры вежливо постучали. Звонка у нас не было.

– Валик, открой… У меня руки заняты, – крикнула из кухни мама, – если это нищенка, то возьми пару кусков хлеба с нижней полки буфета.

Я пошлёпал к входной двери, дотянулся до запора и сдернул крючок. В дверях стоял высокий худой дядька в мокром от дождя пальто и кепке.

– Привет малыш, как поживаешь? – смущенно улыбаясь, сказал он. Я узнал его и поздоровался. Мама выглянула из кухни:

– Ой, Лёня! Да ты весь мокрый. Заходи скорей.

– Здравствуй, Гелечка, извини за поздний визит. Только что из командировки, забежал в редакцию, сдал материал. Голоден, как бездомный пес. Покормишь? Только парой кусочков хлеба от меня не отделаешься, – рассмеялся он.

– Конечно, Лёнечка. Есть супчик вермишелевый с морковкой и лучком на косточках и чай с сухариками. Подойдет? Сейчас разогрею.

Шишкин Л.А.

– Спасибо, милая. Это то, что надо.

Он стряхнул у порога кепку, скинул мокрые ботинки, снял пальто и, аккуратно расправив его, повесил на вешалку. На нем был клетчатый свитер, пиджак, черные брюки и вязаные носки, а на шее болтался фотоаппарат в кожаном футляре.

– Что слышно от Коли с фронта? – серьезно спросил он.

– Пишет, что всё хорошо. Благодарит тебя за фото, да садись ты грейся, посинел совсем. Сейчас всё сооружу. Рюмашку выпьешь?

– Пожалуй.

Дядя Леня был ровесником отца и старым другом нашей семьи. Он был высок и худощав. Лицо его запомнилось сразу: причёсанные назад с большими залысинами темные волосы, умные внимательные глаза и большой нос. Импонировали его простота, скромность и вместе с тем деликатность манер в обращении.

Мама рассказывала, что до войны он увлекался художественной фотографией и всегда таскал с собой ящиковую фотокамеру и треножник. Постоянно заряженный на творчество, он искал мотив, интересный сюжет, удачную композицию и старался поймать мгновение, как охотник искал и стерег добычу, ведь в ящиковой камере была всего одна кассета. Снимки его экспонировались даже на международных выставках фотографий и отмечались дипломами и призами. Он любил снимать детей и красивых женщин. Друзья и знакомые считали за честь сфотографироваться у мастера. Семьи друзей фронтовиков он фотографировал много и охотно. На фронте бойцы хранили эти фотографии в нагрудном кармане и считали, их как оберег от пуль.

Я знал, что по причине болезни (кажется, туберкулеза) его в 1941 году не взяли в армию и он пошёл работать в редакцию газеты «Кировская правда». Там стал его фронт, он много, истово работал, и часто мытарился по командировкам, ради нескольких снимков в газете. Газета выходила ежедневно.

Тогда я заметил, как он смертельно устал, промерз, и добраться до своего дома у него, видимо, уже не было сил. Наш дом стоял рядом с редакцией газеты. Покушав и согревшись, он шутил, что поездка в Вожгалы в общем то завершилась не так уж плохо: туда он добрался в кузове попутной «полуторки», утром закусил в местной столовке, потом удачно сделал ряд снимков колхозников в поле и доярок на ферме. Все просто и правдиво. Вот только на обратном пути завязли в грязи под «ленивой» горой, потом в дождик часть пути проехал на подводе, часть на попутной машине.

– Ну ладно. Спасибо,Гелечка, за хлеб-соль. Отогрел душу. Пора и честь знать. Доберусь до своего дома, там обсушусь, – сказал он и засобирался уходить, – только вот сперва загляну в фотолабораторию, узнать, как получились негативы.

Это лишь один маленький эпизод его трудовой биографии, который я подсмотрел в детстве. Леонид Александрович прожил всего 55 лет и оставил яркий след в жизни.

В 2010 году ему исполнилось бы 100 лет. Многие вятчане помнят о нем и смотрят на события тех дней по фотоснимкам его глазами. Глаз у него был зоркий и работоспособность удивительная.

Благодарные коллеги из редакции газеты хранят архив мастера и к его юбилеям организовали две выставки его фоторабот с очень точными названиями: «В объективе – пол века» и «Дорогие мои земляки». Журналисты газеты «Кировская правда» подсчитали тогда, что за 35 лет безупречной его работы в газете было опубликовано более десяти тысяч снимков с подписью «фото Л. Шишкина». По его фотодокументам можно изучать полувековую историю нашего вятского края.

1943 г. Ждём с победой, фото Л. Шишкина

Сороковые роковые

Свинцовые пороховые

Война гуляет по России

А мы такие молодые!

(Давид Самойлов)

Маргарита кажется суровой женщиной – скупой на добрые слова и тем более на нежные чувства. Детство её пришлось на сороковые годы. Война. Рита вместе с сестрёнкой и братом под присмотром старенькой бабушки с мамой жили в деревянном домишке в центре города. Отец их воевал на Ленинградском фронте, обеспечивая проходы зимних конных обозов по Ладожской «дороге жизни» туда с хлебом, обратно с детьми блокадного Ленинграда.

Мать работала на заводе и, как могла, сберегала жизни пяти домочадцев. Слово матери для всех считалось законом и неважно, в какой форме оно выражалось – приказа или просьбы, всегда выполнялось беспрекословно. Вокруг стояли такие же дома и жили люди, основными заботами, которых, в тылу были сохранение тепла домашнего очага и добывание пропитания. Выручал приусадебный участок, который засаживался в основном картофелем.

Суровый убогий быт накладывал свой отпечаток на характер и поведение детей. Дети помогали взрослым по хозяйству: носили воду из колонки, заготавливали дрова, топили печь, мыли полы, пололи и поливали огород, стояли в очередях за продуктами, зимой огребали снег и т.п. Маленькая Рита привыкла «видеть работу»и в труде была терпелива, упряма и молчалива, однако на резкие замечания могла ответить раздражённо и грубо и даже, если сама была не права, всё равно упрямо «гнула свое». Могла и отчаянно подраться с парнями соседских дворов.