Чтение онлайн

* Я открываю Перед тобой двери Двери в мир, Наполненный красочными Произведениями искусства. Ты можешь приблизиться, Но я говорю: Не приближайся, Это всего лишь Труха вечности.

* Страшилище души! Ты стережешь ворота смерти, И мне не выйти. Я открываю рот, Но звуки Капают слюною. В песке пустынь Бродил я ветром, Когда еще не были Созданы звезды. Ничто не вызывало радость В зародыше сердца Во чреве космоса.

* Завоеватель, мы Склоняемся Перед твоим мечом. Воистину, мы видим В нем мудрость сильного И силу молодого. Мы прожили свой век, И башни наших городов Надгробия Великим мастерам, Родившим наших прадедов. Твой меч несет нам Освобождение.

* То не голая правда, А ненависть В моем голосе Пляшет демоном. Это смерть Языками огненными Вылизывает страницы. Тщетны все начинания, Боги гипсовые Разбиты. Пустота вдохновения Вырывается с треском Из горла проклятием.

* Я брожу по лесам, Уныло ползущим По склонам родины. Воды рек и морей Отражаются в небе. Каждый шаг Это космос; Вижу в нем мир и себя.

* Мои страницы сожжены, И дым печали Осел пылью скуки На чистый лист бумаги. Убогим настроением Прикрыть пытаюсь Немощное тело. И ложь молитвы Мечется испуганно Среди незрячих статуй Несуществующих богов.

* Ненависть в сердце Сильна, как желание Накануне свершения. Жалкая ненависть, Не способная Даже выругаться. Там, где битвы вселенных Сметали короны богов, Был я арбитром. Здесь дрожу Перед жалким червем Всепрощения.

* Вижу на бледном небе Нервно, небрежно, как Будто хвостом кометы Матовые черты: Смотрит насквозь устало (Взгляд - голубая звезда) Тот, кто не ждет, но примет Тех, кто не шел к нему.

* Любимец некоторых людей, Ты должен строго определить Свое положение между остальными. Многие добивались высоких почестей, Но не все, А получивших - и того меньше. Старайся!
– восклицаю я, Ибо невознагражденное старание Самая значительная доблесть Прошедших через безумие. И еще я восклицаю: "Победа не будет твоей!" Но это не должно Останавливать тебя в раздумии На твоем поприще.

* НОВЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ *

x x x

Слушай меня: мир переполнен нечистью, Что означает бессмысленность благодеяния. Нас не расслабишь, не запугаешь вечностью. Мы выросли в саду отрицанья и знания. После смерти мы станем холмами и ямами. Век машин отведет нам резервации, Где мы будем трезвонить ямбами, Думая, что тем самым спасаем нации. Боги, в которых мы верили и не верили, Примут нас равнодушно и выделят пенсии. То-то мы позабавимся со свирелями В тех краях, где общаются только песнями!

x x x

Мне приходит время умолкнуть - пожалуйста! Я и так половину жизни отдал подполью. Только не надо сочувствия (в скобках - жалости) Мне не впервой свыкаться с подобной ролью. Я никогда не молчал, но не все услышится: Одни - немы, другие - глухи, а третьи - пройдохи. Мысль находит разум, когда запишется. Вычтем налоги векам - останутся крохи. Годы, как войны, грудь покрывают ранами Или медалями. Под тем и другим - пусто. Я выхожу из игры не с пустыми карманами, Но зарекаюсь ходить в казино искусства.

x x x

Выйти из дома можно и утром, и вечером. Ночью не видно дорог, но их и не нужно. Если помочь самому себе уже нечем, То вполне подойдут и дружба, и служба. Все дороги уводят от мира к Риму, Движешься ли пешком или в чем-то сидя. Пересеченная местность уводит мимо Цели - той, которой в глаза не видел. За поворотом небо, под небом море. Ни тебе Эльдорадо, ни двух Америк. Чайки кричат, всхлипам в подушку вторя. Ветер гудит. Волны слюнявят берег.

x x x

Возле пропасти вечности я слонялся без Определенных занятий - удел певца, Чье перо оставляет хотя бы порез На теле души - не потребителя, так творца. Возле вечности я покупал и крал То, что нравилось, то, что хотел иметь, То, чем потом владел, пока не умирал Тот из меня, который мешает петь. В пропасти вечности я наблюдал полет Птиц далеко летящих издалека, Видя заснеженные поля, уходящий год И самого себя в зеркале потолка.

x x x

Возле меня пахнет смертью литературы. Я не боюсь приспускать никакие знамена. На шахматном поле поэзии нет фигуры, Способной заменить Аполлона. Мы жили неплохо: спали, пили, ели, Трахались, врали, сидели часами в сортире, Но ни один из нас не сыграл на свирели, Не говоря уж о лире. Наша судьба в чьих-то (да в чьих же?!) лапах. Скажешь не то - будет тебе оплеуха. Вдыхайте, пока дозволено, этот запах Смерти - иначе - освобожденья духа.

x x x

Вот, например, поэзия, - тоже дело, Если, конечно, не думать о ней иначе. Я тоже ее любил, потом - надоела: Слишком мало души и много удачи. Вот надышусь вдохновением, взмою над городом, Полечу куда-нибудь в сельскую местность. Облака висят, будто седые бороды. Руки рек держат в объятьях окрестность. Песня народная долом струится паточно. Прочих напитков может отведать каждый. Я за жизнь выпил более, чем достаточно, Хоть никогда не испытывал острой жажды.

x x x

Живи, как знаешь. Я тебе не учитель. Надо "по коням!" - я кричал "по окопам!.." Сердцу не скажешь "стучите... теперь не стучите", Прикасаясь металлом чувств, как стетоскопом. Мне из окна виден кусочек мира. Пляшет метель. Едут машины мимо. Душа - прообраз стандартной квартиры, Как бы она ни была неповторима. Гости уйдут. Снег превратится в лужи. Солнце погаснет. Вечность останется в прошлом. Нам не будет уже ни лучше, ни хуже. Только мечты. Только о чем-то хорошем.

x x x

Я был немым, а порою - горланил песни. Нервы сделал резиной, потом - железом. Снисходил до наипошлейшей лести. Напивался пьяным, гулял тверезым. Жизнь хоть завтра можно начать сначала, Только ком оно нужно, начало это, Если конца не видно? Душа не знала, Какая на этом свете нехватка света. Хороша жизнь, которая как пословица Или роман - без героя или с героем. Жаль, что поэтами не рождаются и не становятся, Ну да мы и без камня город построим.

x x x

Начинаешь рождаться - и зрение Угадает в обломках морока Бесконечное повторение, Но - не того, что дорого. И выходишь. Туда. Наружу. Снова в осень, в листву шуршащую, В льдом подернувшуюся лужу. В это самое - в Настоящее. А глаза уже это видели. Языком уже это названо. И - улыбки родителей На лице прорастают язвами.

x x x

Раньше и я питался верой, Но подавился ею, как костью. Так случается осенью серой Ждать то ли с обыском, то ли гостью. Шлифуя ржавую горечь чужими Стихами, жить, где зимуют раки, Где реки лижут большое вымя Озера, где буераки Леса, исхоженного грибниками, Мешают чинной прогулке. Плакать, Размазывая по лицу руками, Как осень по огороду - слякоть.

x x x

Начинания пахнут детством. Между пошлостью и эстетством Есть лазейка в почет и прибыль. Начинать с нее - верная гибель. Понимание - тоже поза. Петь мешает в зобу заноза. И смешно наблюдать, как эпос Превращается в детский ребус. Становись в хоровод, уроды! Мы прошли зачатье и роды. Покривляемся - все равно ведь Не указ нам ни Бог, ни совесть.

x x x

За порогом дождь, а здесь еще хуже: Спертый воздух, холодный ужин, Старый журнал, паутина в банке И остальные приметы изнанки. Циник живет, уплетая пошлость. Кто-то закусывает ее прошлым, Стекая в сон на высокой ноте И просыпаясь в своей блевоте. Я в мечтах о полете птицы. Презираю тупые лица И прикидываюсь идиотом На закрытые двери: кто там?

x x x

Чтобы выйти на улицу, надо Чтоб была сметена баррикада Лени, страха перед процессом Одевания, схожим с инцестом. Город хлюпает под ногами. Под дождем гниет даже камень. Что сказать о продукте чресел, Если сам ты не царь, а плесень? Там, где берег граничит с морем, Волны шепчут тоскливым хором, Что не будет ни вам, ни вашим Детям ни городов, ни пашен.