Чтение онлайн

Они называются блудницею, мечом, ехидною, дикими зверьми, шершнями… Да и чем назовем невидимое зло и безыменное? О таковых сердцах сказано: «Люди, сидящие во тьме…» Сип советы мечом божипм вырезать, нечисто дышащие мысли и мучительные мнения трудится Павел, а на то место возвратит в сердца наши мпр божий. Он называет их началами, властями, весь мир во тьме неведения божпего заключившими. Совет частью началом именуется, потому что, как плод без семян, так дела без советов не родятся. У Давида именуются мысли начинаниями: «Растлили и омерзплпсь в начинаниях». Именуются и главою у Мойсея: «Сей сотрет твою главу». Не поганая спя глава: «Речет безумен в сердце своем…» У Мойсея ж они называются семенем змеиным: «Вражду положу…»

Теперь видно, что значат те змии, о которых пишется: «Послал господь на людей змпев, умерщвляющих и угрызающих людей; и умерли люди многие из сынов Израиля».

Сия казнь родилась из роптания на бога. А роптать не иное что, как не разуметь и не признавать господа, довольствуясь стихиями. Как (говорят ропотнпкп), как быть может то, чего ощупать нельзя? Теперь видно, что значит тьма египетская, тьма осязающая: сия есть ночь страшнейшая, ужасов и прпвиденпй исполнена, неведение грубейшее и лютейшее. Взгляните на 17–ю главу «Премудрого Соломбйа» о с–пх смертпых мыслях й В «Книге Иова»: «Желчь аспидов в чреве его». «Ярость змиев да сеет». «Да убпет его язык змипн».

А что сие все к стихийным мыслям принадлежит, слушай Михея: «Полижут пепел, как змии, ползущие по земле, смятутся в лежбище своем о господе боге нашем, ужаснутся и убоятся тебя». Сих-то проклинает рай и блаженство наше господь: «И сотворил ты сие, проклят ты паче всех скотов п паче всех зверей земных». О спх змиях Давид: «Язык их перейдет по земле, изострили язык свой, как змипн». «Что хвалишься в злобе сильной…»

Сие несчастье смертельным жалом сердца человеческие дабы не умерщвляло, велпт господь Мойсею сделать медную змею, чтоб была она маяком, отводящим от злополучного пути безбожного и указывающим благополучный ход в познание божпе, в рай сладости, в царство мира п любви.

Когда змпй, ползущпй по траве, выманивает сердца наши из блаженного сада, то пусть и возвратит змий, но уже вознесенный от земли.

Сей уже змпй не так, как в Данпиловой книге [350] идол Вплсей [351] , напротив того, снаружи прах, но внутри твердая медь и сила живого бога, плотским приодетая прахом. Сей змий воплощенная есть премудрость божия, беседующая нашими словами, но ведущая от земли на небо, да избавит нас от ползущих змиев. К ней Михея говорит: «Восстань и изломай их, дочь Сиона, ибо рога твои положу железные, и ногти твои положу медные, и сотрешь людей многих». Сей змий есть Христос, слово божие, священная Библия. «Я (вопиет) свет миру…» «Я пастырь добрый… тот сотрет…»

Если имеешь уши, послушай, как чудно сей змий свистит: «Плоть ничто же…»

Что слаще сей благой вести сердцу христианскому? А сего-то змия благовестив приточнпк дает знать: «Страшное слово сердце мужа праведного смущает, весть же благая веселит его».

Сей есть столб облачный, изводящий Израиля из осязающей тьмы в нетленное вечного, сей лежит на падение и на восстание, сей змпй с преподобным будет преподобный, говоря к ним: «Сын, если премудро будет сердце твое, возвеселишь п мое сердце». Таков один вознесет змия, как написано: «Змия возьмут (вознесут)».

Презирать мудрых советы — значпт самому себе зажигать факел. Для беспрепятственного путешествия нет важнее, то есть полезнее п величественнее, как узнать самого себя и сыскать в нашем пепле погребенную искру божества, отсюда рождается благословенное оное царство владеть собою, иметь мощь и на стремлениях душевных всех тигров лютейших, как на везущпх колеснпцу львах, ехать.

Всех наук семена внутри человека скрываются, тут пх источник утаен, а кто видит его? Сей есть один родник неисчерпаемый всему благу и блаженству нашему, он сам есть оное блаженство, беспричинное начало, безначальная причина, в которой и от которой все, а она сама от самой себя и всегда с собою есть и будет. Посему п вечна, всегда и по всему одна п одинаковая, разумевшаяся н содержащая. Спя высочайшая причина всеобщим именем именуется бог, свойственного имени ей нет.

Сие блаженство премудрые люди уже в древнейших веках нашли п наслаждались оным, а нам заветом своим неоцененное то сокровище оставили в наследие. Завет тот — суть книги их и ворота к счастию. «Премудрость и мысль блага во вратах премудрых». «У ворот сильных приедет, в воротах же города дерзая говорит…» «Мудрые жены создали дома». О сих-то книгах пишется: «Страшно место спе: не есть се дом божпй п спи врата небесные».

«Ешь мед, сын, ибо благ есть, да насладится гортань твоя, и уразумеешь премудрость душою твоею». «Еслп бо обретешь оную, будет добра кончина твоя, и упование тебя не оставит». «Сия книга повелений божппх и закон сущпй вовек». «Все держащиеся ее в жпзнь войдут, оставившие же ее умрут». В сих премудростпю созданных домах блаженный Лот ппрует и упивается с дочерьми своими, в сих упился и Ной; там ппрует п братия с Иосифом. «Пили же и упплпся с ним».

Не то они вино пили, что пьют у прпточника беззакон- ники: «Тип питаются пищею нечестия, впном же зако- нопреступным упиваются. Но вино, веселящее сердце». Видите, в каких книгах искать должно веселья, а чье дело учить о нем.

Сие вино пьет небесный учитель в царствии отца своего с теми, о ком сказует: «Оглядев окрест себя, сидящие говорят: — Се мать моя и братья мои…»

Сие вино есть от стола высокого: «Упьются от тука дома твоего». От сего стола вкушает и Павел: «Имеем алтарь…» Познание сладчайшей истины божней подобной вину веселящему, с теми то же делается, что с неким древним мудрецом: сей любитель истины и ревностный мудрости искатель от молодых ногтей многие лета, между прочим, желал знать, какой разум и тайна закрывается в образе треугольника [352] , который и ныне пишется в христианских храмах, а изнутри его или око смотрдт или солнечные лучи льются. Наконец, сокровенная сила вдруг, как молния, озарила душу его; вскочил Пифагор, начал руками плескать п кричать: «Сыскал! Сыскал! Сыскал!» Скажите мне, кто б не почел пьяным, взирая на него? Скакал и Давид, играя на органы. Несут и ведут за ним кивот [353] с сокрушенным внутри заветом господа сил в замок его Сион, а Давид перед ним пляшет. «Конечно, он спился или от меланхолии с ума сошел», — говорит, смотря в окошко, Мелхола, дочь Саулова. А Давид, на ее руганпе несмотря, что желал, совершил: поднес господу жертву всесожжения п жертву мира, праздник радости и веселья. Наконец, и последовавших ему израильтян сделал счастливыми, открыв им господа сил, а «у Мелхолы, дочери Саула, не будет детища до дня смерти ее» (2–ая Царств, гл.6).

Не очень сладкого рассуждения был бы Давид, п сам я чуть лп бы от смеха удержался, видя Давидово пляса- нпе о том, что втащпл в крепость свою сундучпще с каменными таблицами.

Сие многие п ныне делают, всякий день целуют Еван- гелпе и почти спят на сем камне с Иаковом; но верую и разумею, что тайная воскресения спла, под каменнымп скрпжалямп сокровенная, как Мойсеево пз горящей купины, так п Давидово сердце озарпла и напечатлелася внутри его.

Там и Авраам увидел день господен п возрадовался, сие сам Давид доказывает сими словами: «Отразился (запечатлелся) на нас свет лпца твоего…» Иное дело — видеть камень с буквами и бумагу с чернпламп внешним оком, а другое — взирать тем взором: «Возведите очи ваши», и слышать теми ушами: «Имеющий уши слышать, да слышит», и могти сказать с Павлом: «Написано не черни- лом, по духом бога живого на скрижалях сердца плотских».

Краски на картине всяк видит, но чтоб рисунок н живость усмотреть, требуется другое око, а неимеющип оное слеп в живописи. Скрип музыкального орудия каждое ухо слышит, но, чтоб чувствовать вкус утаенного в скрппеннп согласия, должно иметь тайное понятия ухо, а лишенный оного для того лишен движущей сердце радости, что нем в музыке. В самую пламенеющую усердием душу не скоро входит сияние славы божией: «Когда придет время, явишься». Блаженное спе время на многих местах назначено. У Исаип: «Тогда отворятся очи слепых и уши глухих услышат, тогда вскочит хромой, как олень, и ясен будет язык гнуснпвых».

«Собранные господом обратятся и придут в Сион с радостью, а радость вечная над головою пх. Тогда волкп и агнцы должны пастись вкупе. Светися, светпся, Иерусалим!..»

Сей-то свет снисшедший сделал схожими на пьяных апостолов: «Иные же ругающиеся говорили, как вином исполнены суть».

Кричит Петр и защищает их; но можно ль уверить застарелое в душах поверье, а иногда и злобное? Пьяны от радости, что уразумели то, чего, все оставив, искали… Увидели с Давидом знаменья и образов событие, чудеса на небеси и на земли прозрели, стали собирать манну.