Чтение онлайн

Таков был Авель, принесший первородное и от тука овец господу, и не упадет лицо его, но, подняв очи, видит день господен.

Таков был тот: «Зубы его белее молока…» Таковы были те: «Кровь гроздей пил — вино с туком ягненка…»

Вспомни, какой пророк скушал горький свиток? Но куда сладок был, когда дожевался до остатка. «Остаток есть бог». «Открыл ты младенцам…» «Остатки младенцам…»

Но и все пророки вопиют: «Видел, видел…» Вспомни Самсона, веревки и льва растерзающего, находящего в ядовитом съедобное, а в жестком сладкое. «Насыщуся, когда явишься мне в славе твоей».

Вспомни Давида, исторгающего из уст львиных и медвежьих овцу. Сей из Голпафовых, а Юдифь из Оло- ферновых ножен [388] мечи извлекает. «Живо бо слово божие, острей паче всякого меча…»

Еанея, сын Иодаев, убпл льва, вырвал копье пз рук египтянина: «И убил его копьем его» (2–ая Царств, гл. 23) «Как искры по стеблию потекут…»

Кто разорил города Иерихон и Гаий?

Кто расторгнул ополчение пноплеменничее и достал воду Давиду пз рва вифлеемского? «Облекися в славу твою, Иерусалим, град святой… Совлеки узы шеи твоей, плененная дочь Сиона» (Исайя, гл. 52).

Подумай, где тот, кто на гумне молотит? А к нему на воловом возу прикатывается кивот господен: «Светис–я, светися, Иерусалим…» «Благословенны житницы твои…» (Второзаконие, гл. 28). «Благослови, господь, дом Авезда- ров…» (2–ая Царств, 6).

Посмотри, что делает муж Руфин Вооз? Служанки его жнут и вяжут снопы, а он вымолачивает пз стеблей зерно. «Се тот веет на гумне ячмень сей ночи» (Руфь, гл. 3). «И преломив, дает им. Им же отворились очи».

Афанасий. Я о всех сих читал, но не даются читать. Трудно.

Яков. Так послушай же о новейшпх скинотворцах и плетущих сети рыбаках, вот они: «Если свяжете на земле — будут связаны на небесах…» Никогда они не вяжут узлов, чтоб не скрывалась внутри цельная простота голубиного ока, и никогда не разрешают гаданий, чтоб не вынуть оттуда перстня сладчайшего меда и сота вечности.

«От едящего съедобное и от крепкого изойдет сладкое. И съедите ветхое и ветхое ветхих. Вениамин — волк, хищник,. рано ест, еще и на вечер даст пищу» (Бытие, гл. 49). «Верил Авраам богу, и вменилось ему в правду (все писаное)».

Знамения же веровавшим сие… языки возгласят новые… змия возьмут.

И сие сказав, дунул и говорит им: «Примите дух святой! Кому отпустите грехи, отпустятся им, и кому же держите, держатся».

Афанасий. Пускай же сему разговору будет имя: Кольцо.

О жпзнь беспечна! О драгпй покой!

Ты дражайший мне всяких вещей.

На тебя смотрит везде компас мой.

Ты край и гавань жизни моей.

Мне одна в свете тишина нравна:

II безмятежный, неславный путь.

Се моя мера в жптпп главна.

Весь да кончится мой циркуль тут!

Ты, святый боже п веков творец,

Утверди сие, что сам создал.

При тебе может все в благой конец

Так попасть, как к магниту сталь.

Если ж не право зрит мое око,

Ты меня, отче, наставп здесь.

Ты людских впдпшь, сидя высоко,

Разных столь мненпй бессчетну смесь.

Один в восточной, те в вечерний край

Плывут по счастье со всех ветрил.

Иной в полночной стране впдпт рай,

Иной на полдень путь свой открыл.

Один говорит: «Вот кто-то косит!»

А другой спорит: «Се ктось стрижет!»

Иной: «У воза пять кол» — голосит.

Скажи, кой бес нам столь мысль сечет?

Inveni portum Jesum.

Саго, munde, valete!

Sat me jactaslis. Nunc rnilii certa quies [391] .

Прощай, стихийный потоп! —

Вещала Ноева голубица. —

Я почию на холмах вечности,

Обретши ветку блаженства.

Милостивый государь!

Одпн «Разговор» уже к вам пришел [392] . Вот же нашел вас н брат первого. Когда меня жалуете, примите милостиво и сего п положите братнюю сию двоицу перед лицом дражайшего вашего родителя, как образ и память усердного моего почитания. В обоих наппсано то, что говорено в беседах со здешними приятелями. Они ж и беседующими лицами поставлены в обоих. Первый испытывает с Давидом небесные круги, поведающие славу вечного: «Лета вечные помянул…» — и назван «Кольцом», а второй, узнав безначальное начало из нетрудных начатков, будто пз алфавита, богу последовать побуждает п назван «Букварем». Предревнешпее слово есть сие: rvco&i oeaoTov, nosce te ipsum — «Узнай себя самого» [393] . II теперь оно всем в устах, но не многим во вкусе [394] . Думаю, что начальник слова сего был древнейший мудрец Фалес. Верю. Кто что нашел и любпт, то своим ему быть может, а истина безначальна. Пишет Плутарх [395] , что на Аполлоновом Дельфийском храме было написано: «Узнай себя». Древние египтяне слово сие высоко почитали. Что значит сфинкс, изъяснено в первом «Разговоре» [396] . Имя его значпт связь пли узел. Гаданпе сего урода утаивало ту ж силу: «Узнай себя». Не развязать сего узла была смерть мучительная, убийство душе, лишение мира. Для сего египтяпе оного урода статуи поставляли по улицам, дабы, как многочисленные зеркала, везде в очи попадая, сей самонужнейшее знанпе утаивающий узел на память приводили.

Потомки их были не таковы. Отнялась от них глава мудрости; долой пала чистая часть богочтення; остались один художества с физическими волшебствами п суеверием. Монумент, напоенный всеполезнейшим для каждого советом, обратился в кумир, уста имущий и пе говорящий, а только улицы украшающий, и будто источник в лужу отродился.

Так и все богословские тайны превращаются в смешные вздоры и суеверные сказкп. Во времена авраамские делали сие филистины, а ныне делают не знающие себя и бога. В божественном мраке мойсейскпх книг почти 20 раз находится спе: «Внимай себе», «Внемли себе» — и вместо ключа ко всему предвручается то же, что «узнай себя».

И не диво, что древние египтяне, евреи и эллины высоко почитали слово сие. Знать-то от познания себя самого входит в душу свет ведения божия, а с ним путь счастия мирный. Что компас в корабле, то бог в человеке. Компасная в сердце корабельном стрела есть тайный язык, закон, глава, око и царство корабельное.

Библия тоже именуется стрелою, как начертанная тень вечного закона п тьма божия. Не тот мне знаток в корабле, кто перечел и перемерил каюты и веревкп, но кто познал силу и природу корабля; тот разумеет путь его и все околичности.

А что ж есть бог, если не вечная глава п тайный закон в тварях? Истину сказывает Павел: «Закон духовный есть».

Закон же сей что есть, если не владеющая тленпем господственная природа, названная у древних отцов: TpqVjXiog fiovas ш1 cpuaic — «трисолнечное единство и естество». Спя единица всему глава, а сама безначальная, ни временем, ни местом, ни полом не ограниченная, ни именем.

Сия-то мать м отец отвечает Мойсею, что ей имени нет. Кто-де ищет моего имени, тот не впдит естества моего. Имя мое и естество есть то же: «Я сущий». Я тот, кто везде, всегда, во всем, и не видно меня, а прочее все впдпо, и нет того ничего. «Плоть ничто же…» Я — древо жизни, а другое все — тень моя. И не напрасно эллины к обоему полу прилагали слово сие — не без толку у некоторых христиан дают имя мужчине с мужеским и женское, например: Юзеф–Марпя. Сюда-то смотрит острое павловское слово: «Ни мужеский пол, ни жен- скип…» Итак, пе прекрасный Нарцисс, Не хиромантнК и не анатомпк, но увидевший внутри себя главный машины пункт — царствие божие, — сей узнал себя, на- шедши в мертвом живое, во тьме свет, как алмаз в грязи и как евангельская жена империал в горничном соре. «Радуйтесь со мною…» Сей точно узнал человека и может похвалиться: «Знаю человека».