Чтение онлайн

– Это запросто, – кивнул Толян. – У нас завсегда не туда попадаешь. Планида такая. Не понос, так золотуха. Сам не обделаешься, так в чужое вляпаешься. Это у нас запросто. Вот наоборот – редко.

Толян нашел подходящую втулку, зачерпнул ей, как ковшиком, солидол из банки и приладил к шаровому пальцу. Потом то же сделал со второй и стал собирать конструкцию, чередуя старые части с найденными в недрах мастерской. Собрал. Вытер от остатков смазки и гордо показал мне:

– Пользуйтесь на благо нашей любимой и великой Родины.

Потом прищурился, хитро поглядел на меня, погрозил пальцем и сказал:

– А вы, как я погляжу, большой хитрец.

– Да нет, Анатолий, не такой уж и большой, всего сто семьдесят пять сантиметров от Рождества Христова.

Толяну юмор в его стиле понравился, он завернул собранную конструкцию в лист пергамента и протянул мне. Я пожал ему руку, сказал «спасибо», и мы расстались.

Решил, что надо бы зайти к Константинычу, поблагодарить, но кабинет был заперт. Я поглядел на часы, они остановились и, судя по всему, давно.

Подумал: «Заждались меня Тимофей с Витьком. Кроют, наверное, разными словами почем зря».

Вышел из гаража и зачем-то вслух сказал:

– Нет, не будут они меня ругать, не станут. Они ребята правильные.

Вернулся назад. Братья накопали кучу и теперь отмывали от земли бурак и сортировали. Гнилую свеклу отбрасывали, остальную складывали в бадью. Тихонько мурлыкали про «из-за острова на стрежень» и переговаривались.

– Ну, как с людьми: гнилые – туда, хорошие – сюда, – говорил Петр.

– Все едино. Все Богом созданы, все Божьи создания, – соглашался Андрей.

Я кашлянул, отвлек их от разговора, показал шаровую, сказал: «Спасибо за помощь, все получилось», спросил: «А куда Тимоха с Витьком запропастились? Не дождались, что ли?»

Петр оторвался от хэллоувинных забот, почесал затылок и, не глядя на меня, сказал:

– Э, ты понимаешь, тут у нас дрожжи сдохли и узюм. На узюме бражка, как бы это сказать, жуть как быстро доходит и крепчает. Слыхал, небось?

– Нет, не слыхал.

– Ну, это, коли не слыхал, так теперь знай. А ты вот чего, парень, заимел опору и слава Богу. Не топчись тут. Поспешай назад. А с дружками еще встретишься. По сторонам гляди, а не то разминетесь. Бывай. Покедова.

Ничего не было понятно во всем этом изюме с дрожжами, но я еще раз поблагодарил и заспешил назад, к маршрутке.

Я шел к развилке. Оглядывался по сторонам в надежде увидеть Тимоху и Витька. Карман оттягивала завернутая в пергаментную бумаху почти новая шаровая опора, готовая заменить поломанную. Шел гордый незряшным походом. Вовсю глядел по сторонам, чтобы, как говорили братья, не разминуться с Тимохой и Витьком. Хотя разминуться на этой узкой дороге, на которой две легковушки разъедутся с трудом, было почти невозможно. Над головой пролетела большая ночная птица, ветер шумнул листьями деревьев. Луна то освещала путь, то скрывалась за тучами. Было спокойно, радостно, хотелось поскорей встретиться с новыми друзьями, показать добытую опору, похвастаться, что дали, дали бесплатно, просто так, потому что хорошие люди. Было чуть жалко, что не удалось перед уходом увидеть и поблагодарить Константина Константиновича.

На развилке никого не было. Столб безразлично глядел шляпками гвоздей в ночную мглу. Я постоял недолго, подождал, потом развернул шаровую, разгладил бумагу, нацарапал на ней оказавшимся в кармане рубашки карандашом, что нашел опору, что их не дождался и пошел к маршрутке. Написал, чтобы догоняли. Прикрутил проволокой пергамент к столбу. Подмигнул, сказал, чтобы тот никуда не уходил, и, слегка расстроенный, что не удалось обрадовать ребят, показать им шаровую, отправился восвояси.

Время от времени останавливался, прислушивался, надеялся, что Тимоха, Витек догонят и вернемся вместе.

Один раз в темноте разглядел старый деревянный дом. Дверь на ржавых петлях заскрипела, будто проблеяла овца, и открылась. Вышла женщина, вслед выглянула старушка, печально посмотрела на дочь, запричитала:

– Ты ко мне почаще заходи, Полюшка. Одна-то поди намыкалась. Со своими-то еще намилуешься. А то я помру, соседи найдут мертвую, а тебе стыдно перед ними будет, что тебя не было.

– Да что вы такое, мама, говорите, как это тут умрете.

– Всех дел не переделаешь, доченька, – продолжала старушка, – всего никто не переделает. Я же целый день одинешенька сижу, а ты сразу к своим…

– Давай кошечку тебе принесу, с ней будет веселей.

– За ней приглядывать надо, а мне тяжело нагибаться стало и ходить. Нет, кошечку не хочу. Да и воняют они, эти кошки.

– Ну, как знаешь, пока, мамуля, – женщина помахала старушке рукой.

– Пока, – в ответ замахала старушка, потом вспомнила, что у нее все болит, вздохнула: – А может, останешься?

Женщина остановилась, покачала головой:

– Нет, я к своим…

Мне стало холодно, жутковато, не захотелось встречаться с ней взглядом. Привидится же такое! Надо бы поскорей идти к маршрутке, как бы с тетей Полиной чего не приключилось. Ускорил шаг.

Уже показалась маршрутка, когда Тимофей и Витек догнали меня. Витек опять энергично доказывал, спорил, убеждал. Тимофей ухмылялся, повторял: «Ну-ну, давай-давай».

Возле маршрутки чего-то происходило.

Из нее вылез жилистый старик с красным флагом. Должно быть, содрал с кабины водителя занавеску с золотой бахромой. Присандалил ее к черенку лопаты, поднял эту хоругвь и направился в степь, в сторону нулевого километра. Там начинало светать. Половина головы вождя мирового пролетариата затрепетала на ветру, призвала к движению. Человека четыре пристроились за ним.

– Гляди, Николай, – толкнул меня Тимофей, – дедок-сталинист единомышленников уводит. Должно быть, напрямки потопают в «ноль». А надо бы им совсем в другую сторону, в «коммунизм». Карла Маркса надо было читать, а не дурь всякую. Глядишь, куда надо и вывели бы людей.

– Они чего-то в последнее время всегда не в ту сторону идут, – хмыкнул я.

И верно, народ под знаменем перестроился и пошел в сторону, противоположную от столба с синей стрелкой и табличкой.

У открытой двери переминались с ноги на ногу двое пацанов. Водитель и мужик-фермер курили на давно снятом колесе.

Чуть поодаль стоял пустой ящик.

«Должно быть, ушла в маршрутку погреться», – придумал я, отогнал мысль про то, что недавно привиделось.

– Гляди, вышагивают, как на Седьмое ноября, – показал пальцем Витек.

– Далеко не уйдут, сейчас поставим шаровую, колесо прикрутим, поедем подберем их, – расхорохорился я, – пошли скорее.

– Коля, – обнял меня Тимофей, – давай шаровую, тебе туда не надо идти. Ты тут оставайся. А нам пора. Оставайся тут. Тебе не надо туда. Прощай, дружище.