Чтение онлайн

Невидимой и неизвестной,

Здесь кости положив одне,

Читает дух ваш бестелесный?

Чем занят он в миру ином?

Что он, бесстрастный, созерцает?

И помнит ли он о земном

Иль все за гробом забывает?

Быть может, небом окружен,

Жилец божественного света,

Как на песчинку смотрит он

На нашу бедную планету;

Иль, может быть, сложив с себя

Свои телесные оковы,

Без них другого бытия

Не отыскал он в мире новом.

Быть может, все, чем мы живем,

Чем ум и сердце утешаем,

Земле как жертву отдаем

И в ней одной похороняем...

Нет! прочь бесплодное сомненье!

Я верю истине святой

Святым глаголам откровенья

О нашей жизни неземной.

И сладко мне в часы страданья

Припоминать порой в тиши

Загробное существованье

Неумирающей души.

1852

ПЕВЦУ

Не пой о счастии, певец, не утешай

Себя забавою ничтожной;

Пусть это счастие невозмутимый рай,

Оно в наш век - лишь призрак ложный.

Пусть песнь твоя звучна, - она один обман

И обольстительные грезы:

Она не исцелит души глубоких ран

И не осушит сердца слезы.

Взгляни, как наша жизнь ленивая идет

И скучно и oднooбpaзно,

Запечатленная тревогою забот

Одной действительности грязной;

Взгляни на все плоды, которые в наш век

Собрать доселе мы успели,

На все, чем окружен и занят человек

До поздних лет от колыбели.

Везде откроешь ты печальные следы

Ничтожества иль ослепленья,

Причины тайные бессмысленной борьбы,

Нетвердой веры и сомненья,.

Заметишь грубого ничтожества печать,

Добра и чести оскорбленье,

Бессовестный расчет, обдуманный разврат

Или природы искаженье.

И многое прочтет внимательный твой взор

В страницах ежедневной жизни...

И этот ли слепой общественный позор

Оставишь ты без укоризны?

И не проснется вмиг в тебе свободный дух

Глубокого негодованья?

И ты, земной пророк и правды смелый другя

Не вспомнишь своего призванья!

О нет! не пой, певец, о счастии пустом

В годину нашего позора!

Пусть песнь твоя меж нас, как правосудный гром,

Раздастся голосом укора!

Пусть ум наш пробудит и душу потрясет

Твое пророческое слово

И сердце холодом и страхом обольет

И воскресит для жизни новой!

1852, 1853

СТЕПНАЯ ДОРОГА

Спокойно небо голубое;

Одно в бездонной глубине

Сияет солнце золотое

Над степью в радужном огне;

Горячий ветер наклоняет

Траву волнистую к земле,

И даль в полупрозрачной мгле,

Как в млечном море, утопает;

И над душистою травой,

Палящим солнцем разреженный,

Струится воздух благовонный

Неосязаемой волной.

Гляжу кругом: все та ж картина,

Все тот нее яркий колорит.

Вот слышу - тихо над равниной

Трель музыкальная звучит:

То - жаворонок одинокой,

Кружась в лазурной вышине,

Поет над степию широкой

О вольной жизни и весне.

И степь той песни переливам,

И безответна и пуста,

В забытьи внемлет молчаливом,

Как безмятежное дитя;

И, спрятавшись в коврах зеленых,

Цветов вдыхая аромат,

Мильоны легких насекомых

Неумолкаемо жужжат.

О степь! люблю твою равнину,

И чистый воздух, и простор,

Твою безлюдную пустыню,

Твоих ковров живой узор,

Твои высокие курганы,

И золотистый твой песок,

И перелетный ветерок,

И серебристые туманы...

Вот полдень... жарки небеса...

Иду один. Передо мною

Дороги пыльной полоса

Вдали раскинулась змеею.

Вот над оврагом, близ реки,

Цыгане табор свой разбили,

Кибитки вкруг постановили

И разложили огоньки;

Одни обед приготовляют

В котлах, наполненных водой;

Другие на траве густой

В тени кибиток отдыхают;

И тут же, смирно, с ними в ряд,

Их псы косматые лежат,

И с криком прыгает, смеется

Толпа оборванных детей

Вкруг загорелых матерей;

Вдали табун коней пасется...

Их миновал - и тот же вид

Вокруг меня и надо мною;

Лишь дикий коршун над травою

Порою в воздухе кружит,

И так же лентою широкой

Дорога длинная лежит,

И так же солнце одиноко

В прозрачной синеве горит.

Вот день стал гаснуть... вечереет...

Вот поднялись издалека

Грядою длинной облака,

В пожаре запад пламенеет,

Вся степь, как спящая краса,

Румянцем розовым покрылась.

И потемнели небеса,

И солнце тихо закатилось.

Густеет сумрак... ветерок

Пахнул прохладою ночною,

И над уснувшею землею

Зарницы вспыхнул огонек.

И величаво месяц полный

Из-за холмов далеких встал

И над равниною безмолвной,

Как чудный светоч, засиял...

О, как божественно прекрасна

Картина ночи средь степи

Когда торжественно и ясно

Горят небесные огни,

И степь, раскинувшись широко,

В тумане дремлет одиноко,

И только слышится вокруг

Необъяснимый жизни звук.

Брось посох, путник утомленный,

Тебе ненадобно двора:

Здесь твой ночлег уединенный,

Здесь отдохнешь ты до утра;

Твоя постель - цветы живые,

Трава пахучая - ковер,

А эти своды голубые

Твой раззолоченный шатер.

1853