Чтение онлайн

– Он подразумевает Каслвуд – вот его вертоград! – вновь перебил Джордж, грозя кулаком виноградным лозам на залитой солнцем стене за окном.

«…в тени моей смоковницы, где я надеюсь без промедления представить своего милого брата его новой невестке. У нее очень красивое имя, а именно…»

На этом письмо обрывалось.

– А именно Рэйчел, – с горечью закончил Джордж. – И в отличие от библейской, эта Рахиль отнюдь не плачет по детям своим и очень хочет, чтобы ее утешили. Что же, Гарри! Пойдем наверх, падем на колени, как от нас ждут, и скажем: «Милый папенька, добро пожаловать к себе в Каслвуд».

Глава IX. Виргинское гостеприимство

Его превосходительство главнокомандующий отправился в гости к госпоже Эсмонд со всей торжественностью и пышностью, подобающей первой особе во всех североамериканских колониях, плантациях и владениях его величества. В сопровождении драгунского эскорта он отбыл из Уильямсберга под оглушительные крики и вопли верноподданнических толп, состоявших преимущественно из негров. Генерал ехал в своей карете. Капитан Толмедж, шталмейстер его превосходительства, ждал его у дверцы громоздкой, украшенной гербами колымаги и скакал рядом с ней от Уильямсберга до самого дома госпожи Эсмонд. Майор Дэнверс, адъютант главнокомандующего, занимал переднее сиденье вместе с маленьким почтмейстером из Филадельфии, мистером Франклином, который, хотя и был в свое время подмастерьем у печатника, отличался редкостным умом, как охотно признавали его превосходительство и господа его свиты, и обладал большим запасом весьма интересных сведений и о колониях, и об Англии, где ему довелось побывать не один раз.

– Право, удивительно, что человек столь скромного происхождения сумел приобрести такие разнообразные познания и такие прекрасные манеры, мистер Франклин! – соизволил заметить главнокомандующий и кивнул почтмейстеру, прикоснувшись к шляпе.

Почтмейстер поклонился и сказал, что время от времени ому выпадало счастье оказаться в обществе благородных особ вроде его превосходительства, и он не упускал случая присматриваться к манерам этих джентльменов и в меру своих возможностей подражал им. Что до образования, то он не может им особенно похвастать, так как средства его батюшки были невелики, а в Новой Англии, его родном краю, ученость не в слишком большой чести, однако он не жалел усилий и черпал знания, где и как мог, – впрочем, все это не идет ни в какое сравнение с их английской образованностью.

Мистер Брэддок расхохотался и сказал: что касается образованности, то в армии, черт побери, найдется немало благородных джентльменов, не знающих, через сколько «б» пишется слово «бык» – через одно или через два. Он слышал, что и герцог Мальборо не слишком умело владел пером. Сам он не имел чести служить под началом этого доблестного полководца, – его светлость был главнокомандующим задолго до его вступления на службу, – однако он задал французам хорошую взбучку, хотя ученостью и не блистал.

Мистер Франклин ответил, что ему известны оба эти обстоятельства.

– И моего герцога тоже ученым не назовешь, – продолжал мистер Брэддок. – Ага, господин почтмейстер, вы и про это слышали! То-то вы прищурились.

Мистер Франклин немедленно погасил зловредные искры насмешки в своих глазах, и его взор, устремленный на круглое добродушное лицо генерала, приобрел выражение младенческой невинности.

– Он не ученый, но он справится с любым французским генералом, который похваляется сделать из англичан fricassee de crapaud [262] . Он уже спасал корону лучшего из королей, своего августейшего отца, его всемилостивейшего величества короля Георга.

Шляпа мистера Франклина мигом слетела с головы, и над крутыми буклями его пышного парика поднялся ореол пудры.

– Он – лучший друг солдат и показал себя непреклонным врагом всех нищих красноногих шотландских мятежников и римских интриганов-иезуитов, которые хотели бы отнять у нас нашу свободу и нашу религию, черт побери! Да, его королевское высочество, мой милостивый господин, – не великий ученый, но зато он один из благороднейших джентльменов во всем мире.

– Я видел его высочество на коне во время смотра гвардии в Хайд-парке, – сказал мистер Франклин. – Верхом у герцога действительно очень благородная осанка.

– Вы сегодня выпьете за его здоровье, почтмейстер. Он – самый лучший начальник, самый лучший друг, самый лучший сын своему августейшему старику-отцу, самый лучший джентльмен, когда-либо носивший эполеты.

– Ну, эполеты совсем не по моей части, сэр, – сказал, засмеявшись, мистер Франклин. – Ведь вам известно, что я живу в городе квакеров.

– Разумеется, они не по вашей части, мой добрый друг. Каждому человеку – свое занятие. Вы и другие джентльмены вашего сословия можете корпеть себе на здоровье над вашими книгами. Мы вам этого не запрещаем. Наоборот, мы вас поощряем. Мы же сражаемся с врагами и управляем страной. Э-эй, господа! Боже мой, ну и дороги в вашей колонии! Проклятую карету так и швыряет из стороны в сторону! А кто это там едет с двумя неграми в ливреях? Очень недурная лошадь.

– Это мистер Вашингтон, – сказал адъютант.

– Я бы взял его капралом в конногренадерский полк, – объявил генерал. Отличная посадка. И он хорошо знает страну, мистер Франклин.

– О да.

– И чертовски прекрасные манеры, если вспомнить, где он рос. Настоящий европейский лоск, черт побери.

– Он старается, как может, – заметил мистер Франклин, простодушно глядя на дородного главнокомандующего, а этот образчик английской утонченности с лицом еще более красным, чем его мундир, раскачивался в такт толчкам кареты, уснащая ругательствами каждую свою фразу: полный невежда во всем, что лежало за пределами казармы и плац-парада, если не считать достоинств вина и хорошеньких женщин, далеко не знатного происхождения, но глупо чванящийся несуществующими предками, храбрый, как бульдог, жестокий, великодушный, распутник, мот, мягкосердечный в хорошем настроении, щедрый на смех и привязанности, тупоумный, ничего в жизни не читавший, свято верящий, что его родина – первая страна мира, а сам он – истинный джентльмен.

– Да, для провинциала он, честное слово, очень хорош. Его в прошлом году поколотили в форте… как его там?.. на реке… на реке… Как называется этот форт, Толмедж?

– Бог его знает, сэр, – ответил Толмедж, – и еще, наверное, господин почтмейстер: недаром он посмеивается над нами обоими.

– О, что вы, капитан!

– Попал в настоящую ловушку. Впрочем, у него была только милиция и индейцы. Здравствуйте, мистер Вашингтон. Хорошая у вас лошадь! В прошлом году это ведь было ваше первое боевое крещение?

– В форте Необходимость? Да, сэр, – почтительно отдавая честь, ответил вышеупомянутый джентльмен, который подъехал к карете в сопровождении двух вышколенных черных грумов в щегольских ливреях и бархатных охотничьих шапочках. – Я начал очень неудачно, сэр, так как до этого злополучного дня ни разу не был в деле.

– Вы ведь все были необученные ополченцы, мой милый. Видели бы вы, как наша милиция улепетывала от шотландцев, проклятые зайцы! Будь у вас регулярные войска, все сложилось бы иначе.

– Вашему превосходительству известно, как горячо я желаю служить в таких войсках и посмотреть их в бою, – сказал мистер Вашингтон.

– Черт побери, мы попробуем удовлетворить ваше желание, сударь, ответил генерал, присовокупив одно из своих обычных громовых ругательств, и тяжелая колымага покатила дальше к Каслвуду, а мистер Вашингтон испросил позволения поскакать вперед, чтобы оповестить хозяйку о скором прибытии его превосходительства.

Карета главнокомандующего двигалась так неторопливо, что ее нагнали еще несколько менее важных особ, также приглашенных в Каслвуд, и они, не дерзая обогнать великого человека, образовали настоящий кортеж, смиренно следовавший в облаках пыли за его колесницей.