Чтение онлайн

Но одно дело – выглянуть в окошко, а другое – из него выпрыгнуть; к тому же городские часы уже пробили семь. И вот Обалду улегся в постель, чтобы немножко соснуть, но тут вошел тюремщик и разбудил его словами:

– Вставайте, ваше благородие, оно уже, с вашего позволения, без десяти минут восемь.

И вот бедный Обалду поднялся с постели – он улегся в одежде (вот ведь лентяй!), – стряхнул с себя сон и сказал, что он ни одеваться, ни завтракать, спасибо, не будет; и тут он заметил пришедших за ним солдат. Ведите! – скомандовал он, и они повели его, растроганные до глубины души. И они вышли во двор, а оттуда на площадь, куда пожаловал проститься с ним король Перекориль; его величество сердечно пожал бедняге руку, и печальное шествие двинулось дальше, как вдруг – что это?

«Р-Р-РРРР!..»

То рычали какие-то дикие звери. А следом, к великому страху всех мальчишек и даже полисмена и церковного сторожа, в город на львах въехала кто бы вы думали? – Розальба.

Дело в том, что когда капитан Атаккуй прибыл в замок Львиный Зев и вступил в беседу с королем Заграбасталом, львы выскочили в распахнутые ворота, съели в один присест шесть гвардейцев и умчали Розальбу, – она по очереди ехала то на одном, то на другом, – и так они скакали, пока не достигли города, где стояла лагерем армия Перекориля.

Когда король услышал о прибытии королевы, он, разумеется, оставил свой завтрак и выбежал из столовой, чтобы помочь ее величеству спешиться. Львы, сожрав Окаяна и всех этих гвардейцев, стали круглыми, как боровы, и такими ручными, что всякий мог их погладить.

Едва Перекориль – с величайшей грацией – преклонил колена и протянул принцессе руку, как подбежал Обалду и осыпал поцелуями льва, на котором она ехала. Он обвил руками шею царя зверей, обнимал его, смеялся и плакал от радости, приговаривая:

– Ах ты, мой милый зверь, как же я рад тебя видеть и нашу дражайшую Бет… то есть Розальбу.

– О, это вы, бедный Обалду? – промолвила королева. – Я рада вас видеть. – И она протянула ему руку для поцелуя.

Король Перекориль дружески похлопал его по спине и сказал:

– Я очень доволен, Обалду, голубчик, что королева вернулась жива-здорова.

– И я тоже, – откликнулся Обалду, – сами знаете почему.

Тут приблизился капитан Атаккуй. – Половина девятого, государь, сказал он. – Не пора ли приступить к казни?

– Вы что, рехнулись?! – возмутился Обалду.

– Солдат знает одно: приказ, – отвечал Атаккуй и протянул ему бумагу, на что его величество Перекориль с улыбкой заметил:

– На сей раз принц Обалду прощен, – и с превеликой любезностью пригласил пленника завтракать.

Когда его величество Заграбастал узнал о событии, нам уже известном, а именно о том, что его жертва, прекрасная Розальба, ускользнула из его рук, он пришел в такое неистовство, что пошвырял в котел с кипящим маслом, приготовленный для принцессы, лорд-камергера, лорд-канцлера и всех прочих попавшихся ему на глаза сановников. Потом он двинул на врага свою армию, пешую и конную, с пушками и бомбардами, а впереди несметного войска поставил, ну, но меньше чем двадцать тысяч трубачей, барабанщиков и флейтистов.

Разумеется, передовые части Перекориля донесли своему государю о действиях врага, но он ничуточки не встревожился. Он был настоящий рыцарь и не желал волновать свою прекрасную гостью болтовней о грозящих боях. Напротив, он делал все, чтобы развлечь ее и потешить: дал пышный завтрак и торжественный обед, а вечером устроил для нее бал, на котором танцевал с нею все тапще подряд.

Бедный Обалду опять попал в милость и теперь разгуливал на свободе. Ему заказали новый гардероб, король величал его «любезным братом», и все вокруг воздавали ему почет. Однако нетрудно было заметить, что на душе у него скребут кошки… А причина была в том, что бедняга вновь до смерти влюбился в Бетсинду, которая казалась еще прекрасней в своем новом изысканном туалете. Он и думать забыл про Анжелику, свою законную супругу, оставшуюся дома и тоже, как вы знаете, не питавшую к нему большой нежности.

Когда король танцевал с Розальбой двадцать пятую по счету польку, он вдруг с удивлением заметил на ее пальце свое кольцо; и тут она рассказала ему, что получила его от Спускунет: наверно, фрейлина подобрала колечко, когда Анжелика вышвырнула его в окошко.

– Да, – промолвила тут Черная Палочка (она явилась взглянуть на эту пару, относительно которой у нее, как видно, были свои планы), – я подарила это колечко матери Перекорпля; она (не при вас будь сказано) не блистала умом. Колечко – волшебное: кто его носит, тот кажется всему свету на редкость красивым. А бедному принцу Обалду я подарила на крестинах чудесную розу: пока она при нем – он мил и пригож. Только он отдал ее Анжелике, и та опять мигом стала красавицей, а Обалду-чучелом, каким был от роду.

– Право, Розальбе нет в нем нужды, – сказал Перекориль, отвешивая низкий поклон. – Для меня она всегда красавица, к чему ей волшебные чары! О сударь!.. – прошептала Розальба. – Сними же колечко, не бойся, – приказал король и решительным движением сдернул кольцо с ее пальца; и она после этого ничуть не показалась ему хуже.

Король уже решил было закинуть его куда-нибудь, – ведь оттого, что все сходили по Розальбе с ума, на нее только сыпались несчастья, – но, будучи монархом веселым и добродушным, он, заметна бедного Обалду, ходившего с убитым видом, промолвил:

– Любезный кузен, подойдите-ка сюда и примерьте это колечко. Королева Розальба дарит его вам.

Колечко было до того чудодейственное, что стоило Обалду надеть его, как он тут же всем показался вполне представительным и пригожим молодым принцем, – щеки румяные, волосы белокурые, правда, чуточку толстоват и еще кривоног, но такие на нем красивые сапоги желтого сафьяна, что про ноги никто и думать не думал. Обалду посмотрел в зеркало, и на душе у него сразу стало куда веселей; он теперь мило шутил с королем и королевой, напротив которых танцевал с одной из самых хорошеньких фрейлин, а когда пристально взглянул на ее величество, у него вырвалось:

– Вот странно! Она, конечно, хорошенькая, но ничего особенного.

– Совсем ничего! – подхватила его партнерша. Королева услышала это и сказала жениху: – Не беда, лишь бы я нравилась вам, мой друг. Его величество ответил на это нежное признание таким взглядом, какой не передать ни одному художнику.

А Черная Палочка сказала:

– Да благословит вас бог, дети мои! Вы нашли друг друга и счастливы. Теперь вам понятно, отчего я когда-то сказала, что обоим вам будет только полезно узнать, почем фунт лиха. Ты бы, Перекориль, если бы рос в холе, верно, и читал бы лишь по складам – все блажил бы да ленился и никогда бы не стал таким хорошим королем, каким будешь теперь. А тебе, Розальба, лесть вскружила бы голову, как Анжелике, которая возомнила, будто Перекориль ее недостоин.

– Разве кто-нибудь может быть достойным Перекориля?! – вскричала Розальба.

– Ты – моя радость! – ответил Перекориль.

Так оно и было; и только он протянул руки, чтобы обнять ее при всей честной компании, как вдруг в залу вбежал гонец с криком:

– Государь, враги!

– К оружию! – восклицает король.

– Господи помилуй!.. – лепечет Розальба и, конечно, падает в обморок.

Принц поцеловал ее в уста и поспешил на поле брани.

Фея снабдила царственного Перекориля такими доспехами, которые были не только снизу доверху разубраны драгоценными каменьями, – прямо глазам больно смотреть! – но еще вдобавок непромокаемы и не пробиваемы ни мечом, ни пулей; так что в самом жарком бою молодой король разъезжал себе преспокойно, словно он был какойнибудь британский гренадер на Альме. Если бы мне пришлось защищать родину, я бы хотел иметь такую броню, как у Перекориля; впрочем, он ведь сказочный принц, а у них чего только не бывает!