Чтение онлайн

Видишь ли, человек Божий, до какой бездны нечестия дошли иконоборцы, утверждая, что Христос не может быть изображен на картине? Они, несомненно, иудействуют. Поэтому они не принимают и Богородицы и никого из святых, через отвержение свойственных им образов гнушаясь самих изображаемых. Ибо почитание и не почитание образа относится к первообразу, как говорит свт. Василий Великий.

Если ты отверг изображение Креста, то кого ты отверг? Не Животворящий ли Крест? Так и в отношении к царю и ко всякому человеку, так и в отношении ко Христу, и к Матери Его, и ко всякому святому. Ныне Христос отвергается, преследуется и унижается. И блажен ты, отец, подвизающийся и работоборствующий за Православие. Молись же и о мне, несчастном, чтобы мне идти по следам твоей святости и не быть отвергнутым за грехи мои.

Я понял то, что ты написал, возлюбленный сын, и радуюсь, слыша голос твой. Впрочем, мое состояние не таково, как ты думаешь. Оно пусто и ничтожно, может быть только ты, как говоришь, получаешь пользу от слов моих. Пиши и получай: зависти у меня никакой не будет. Я понимаю, что при настоящем гонении ты проводишь жизнь в стесненных условиях, так же, как и все скрывающиеся подобно тебе. Но пусть тебя ободряет надежда. Осторожно наблюдай за своими делами вместе с добрым Евсевием, которого приветствую.

Общение с еретиками — это не общий хлеб, а яд, повреждающий не тело, но очерняющий и омрачающий душу. Но и о его тайном отвержении не мне говорить, а тем, которые поступают так по страху. О них можно сказать следующее: Из начальников многие уверовали в Него; но ради фарисеев не исповедовали, чтобы не быть отлученными от синагоги, ибо возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию (Ин.12:42–43). Если же молитвы богослужения принадлежат православным, то незачем недоумевать, если они совершаются еретиками. Они понимают их не так, как тот, кто составил их, и веруют не так, как гласят самые слова. Ибо все тайнодействие учит, что Христос истинно стал Человеком, а они отвергают это, что бы ни говорили своим умствованием о том, что Он не может быть изображен на иконе.

Если бы кто–нибудь говорил: «Верую в Отца и Сына и Святого Духа», — а думал, что Отец и Сын и Святой Дух есть одно Лицо, только с тремя именами, как учил безумный Савелий, то скажем ли мы, что таковой верует в Святую Троицу? Отнюдь нет, хотя бы он и утверждал это. Точно так же и здесь: еретик не так верует, как говорит, хотя тайнодействие и православно, но такой человек пустословит, или лучше сказать, шуткой оскорбляет священнослужение, ибо и гадатели, и волшебники употребляют божественные песнопения для бесовских действий.

Некрещеному полезнее, если не найдется православного для совершения Крещения, креститься от монаха, или, за неимением и этого, от мирянина, произносящего: «Крещается такой–то во имя Отца и Сына и Святого Духа», — нежели отойти непросвещенным. И он становится поистине крещеным. Ибо с переменою необходимо быть перемене и закона (Евр.7:12), как и было объяснено в древности.

Зная, что ты любишь, чтобы я, ничтожный, беседовал с тобой, священною главою моею, я говорю теперь по дружбе, а не по нужде, высказавшись прежде в другом письме, о котором не знаю, получил ли ты его. В обоих я говорю об одном — о том, чтобы ты здравствовал телом, отец мой, крепкое основание истины, для утверждения многих, для свидетельства веры, в похвалу Христа, к славе всей Церкви. Ибо ты — око, знаменитое более, чем все остальные, известное востоку и западу, отличающееся как святой жизнью, так и превосходным словом. Поэтому ты и императорам любезен, и для начальников желанен, и монахами восхваляешься, а для собственной Церкви — нужно ли и говорить?

Она ублажает и любит тебя за множество совершенных тобой превосходных деяний, как младенцы . — материнские сосцы, как птенцы — кормилицу, как овцы — истинного пастыря. И может ли быть иначе, если в ее памяти еще звучат твои живительные речи, если она видит своими глазами воздвигнутые тобой храмы Божии? Я уже не говорю о щедрой милостыне и прочих твоих святых делах.

Не подумай, что я угождаю дружбе, ибо хотя я не видел этого своими глазами, но наслышан от видевших. А о том, что ныне владычествует изверг, с поистине искривленным внешним и внутренним взором, не печалься, блаженный, и не удивляйся. Апостолы находились в горнице, а богоубийцы занимали знаменитый храм. Таково же положение иконоборцев и иудействующих. Их да низложит Господь, а тебя да сохранит, молящегося обо мне, сыне не твоем!

Давно собирался я послать письмо твоему блаженству, но это не удавалось мне, смиренному, за неимением письмоносца. Теперь же, по благоволению Божию, найдя его, исполняю свое желание, которое я справедливо имею в отношении к тебе не только за твое исповедание о Господе, но и особенно за превосходящий многих характер, кротость, простоту, любезность, сладость в беседах, приветливость в обращении, благодетельность во всем. От этого образ твоей священной души, и без лицезрения, видится украшенным разнообразными добродетелями. Но об этом довольно, потому что теперь не время похвал.

Как тебе, блаженный, представляются настоящие события? Не иудейством ли почти, или язычеством? Снято украшение Церкви, искажено благообразие священных храмов, предана огню святыня. Какой–то иной вид появился у христианства, если можно назвать его христианством, а не иудейством. Благовременно ныне сказать: Господи, разрушили жертвенники Твои и пророков Твоих убили мечом (3 Цар.19:14). Подлинно, избили и раскопали, ибо выскабливать и изглаживать образ их не значит ли явно истреблять их? Отними у человека лицо, и будет уже не человек, а какой–то выродок, если только он сможет жить.

Сожгли огнем святилище Твое (Пс.73:7). И это сказано справедливо: сжигают каждую божественную икону, начертанную на любом веществе. Открылся богохульный язык, называющий идолом Христа, Богородицу, всякого святого. Ибо образ получает название первообраза, так же, как и поклонение образу восходит к первообразу. Поэтому мы и называем всякое изображение Креста Крестом, и, поклоняясь Животворящему Кресту, припадаем к нему.

Впрочем, я, смиренный, изложил это в печальных красках не потому, что твое премудрое совершенство не знает гибели заблуждения, — да не случится со мной такой глупости! — но желая утешить скорбь моего сердца повествованиями, которые, будучи рассказаны, обычно облегчают тайные скорби, а вместе с тем и подвигнуть тебя пламеннее молить Бога, чтобы Он воздал скорое отмщение этой злой ереси для спасения народа Своего. Молись и обо мне, нижайшем сыне твоем, святейший отец мой.

Какова душа твоя, возлюбленный сын мой, таково и письмо, смелое, бодрое, решительное, исполненное любви к Богу и мученичеству. Ибо слова — выражение души и от избытка сердца (см. Мф.12:34) каждый произносит их. Так что и мы, выслушав твои слова, укрепились и еще более ободрились и приготовились к ратоборству. И брат Адриан очень удивил меня, рассказав о твоей смелости, твердости и дерзновении, а также об искусстве словопрения с противниками. Откуда у тебя это? Не от прежнего ли благого произволения и богоугождения, при помощи которого ты перенес предшествовавшее и устоял в надежде славы Божией, готовый подвизаться до смерти?