Чтение онлайн

Чем мы можем воздать тебе? Молитвой и словом убеждения. Как я узнал, ты еще с детства избрала добрую жизнь ради Бога и стала невестой Христа. Не ищи и не люби больше никого. Кто может быть прекраснее Его? Его красота пусть еще ярче сияет в твоем сердце, дабы ты угасила всякую страсть, изменчивую и тленную. Решительно избегай взглядов мужчин, хотя бы даже и скромных, чтобы не быть как–нибудь пораженной, или не поразить. Ожидает тебя небесный чертог: там ты увидишь Того, к Кому прилепилась, и с Ним будешь вечно радоваться. Мало это слово, но оно достаточно для убеждения твоей честности. Да будешь спасена, дщерь Христова.

Сначала на основании писем брата Иоанна, а теперь — твоего письма, чадо Мелетий, я прославил благого моего Бога за твое раскаяние и исповедание. И благодарение Господу, что от начала и до известного времени не напрасным оказалось твое доброе послушание. Я признаю и свидетельствую перед тобой, что, подобно прочим, ты пострадал от ревности, а не по умыслу. Вследствие этого, положившись на свою собственную праведность и рассудительность, вы отреклись от божественного и спасительного подчинения, увлекшись и нетвердо следуя за несбыточным. Это подтвердили и подтвердят время и действительность. Но покончив с этим, я опять перейду к благодарению.

Я обрадовался, чадо мое возлюбленное, насладившись общением с тобой через письмо. Радуюсь о тебе и о тех, кто не впал в заблуждение. Я твой, хотя и грешный, отец и положу за тебя смиренную мою душу. Тебе все прощено. Отныне будем стоять. Будем служить Господу в покорности, избегая прихотливого и коварного демона. Так мы можем спастись о Господе. Для меня неважно, чтобы ты был здесь впредь до умирения Церкви Божией, только блюди себя в целости, всегда молясь о моем смирении.

И это твое письмо я прочел, любезное мое чадо. Во всех отношениях согласен с твоим желанием и телесно быть около меня, проистекающим из сердца, пылающего верой. Но твое намерение, хотя и свидетельствует о твоем убеждении, однако несвоевременно, ибо совершенно бесполезно. И не смей делать ничего подобного. Нужно согласиться с тем, что определил Господь. Разве ты не знаешь, что вместо нас Бог печется о нашем спасении?

Что ученик единодушен с учителем, это можно узнать не столько по телесной близости, сколько по неразрывному духовному общению в образе мыслей и любви. Что же? Разве мы телесно любим друг друга, и разве плоть служит орудием нашей любви? Если это так, мы — самые жалкие из всех людей. Наша любовь бесстрастна, чтобы этим указывать в нас сынов бесстрастного Бога. Поэтому совершенно нет нужды в телесном общении. Согласись с этим и в смирении стань по мере сил помощником братьев твоих. Молись и обо мне, смиренном. Целуй братьев Лукиана и Еводия. Троица да соблюдет вас троих с тем, кому вы служите [ [294] ]. Братья низко кланяются тебе. Целуй человека Божия.

Мне всегда приятно писать твоей святыне и тем приятнее, чем большее расстояние нас отделяет. Письмо приближает меня к честному твоему лицу, слова обращения доставляют мне облегчение, как и в настоящем случае, когда я грустно настроен вследствие предания некоторыми игуменами истины.

Да знает твое преподобие, что Иосиф, совершитель прелюбодейного брака, игумены фотинудский, ираклийский, мидикийский, милийский, иполихнийский, гулейский, и, горе мне грешному, даже флувутский, по безрассудной простоте впали в обман. После того, как единодушно оказали небольшое сопротивление, они будто по соображениям удобства (экономии) были увлечены привыкшим к этим делам Иосифом во след сатаны, войдя в неоднократное общение с нечестивыми. За это милостиво отпущенные на свободу, они уловляют своим падением нетвердых. По обычаю и Никейский митрополит делается причиной падения для епископов. Они приглашают изгнанных последовать их примеру. И если рука Божия не поспешит нас укрепить, то и мы, остальные, погибнем.

В чем же дело? В том, что и на этот раз, как видно, дело идет о нас, смиренных, вместе с немногими. Восстань же, о, человек Божий, как архиерей Христа, истинного Архипастыря, и именно с такой силой, насколько ты превосходишь всех главизной священства, исключая одного того, что содержится в тайне. Прославь же Бога в теле и душе своей. Конечно, ты не будешь оставлен на острове. Возможно, что тебе предстоит по–прежнему искуситься, чтобы и здесь получить более блестящий венец.

Да, да, брат, до какого времени мы дожили! Все же благодарение Соблюдшему нас. И сие от Бога (Флп.1:28), — говорит апостол, что нам дано не только веровать во Христа, но и страдать за Него. Господь не презрел нашего смирения в прошлом. И теперь, я уверен, Он не обойдет тебя, честнейший. Но как тогда, так и теперь прославится Господь в теле твоем, творя с избытком Свою милость во славу твоей добродетели. Поэтому, преподобный, простри и мне посредствующую руку, чтобы мне укрепиться и спастись от настоящей горькой зимы. Стой и умоли Бога, чтобы буря превратилась в легкое веяние Святого Духа. Да будет. Низко кланяюсь братьям и прошу их усиленно молиться о моем смирении. Окружающие меня припадают к твоим ногам.

Что особенного в моей жизни и слове, что вы так хлопочете обо мне, чадо, и скорбите, несмотря на такое расстояние и столь великое искушение, не ставите ни во что ни труд, ни опасности, чтобы посетить мое смирение? И это вы делаете беспрестанно и с такими издержками на подарки. Далекое вы сделали близким, неудобоисполнимое — легким, пустыни — удобными для проезда. Вы поразили взоры, открыли во славу Господа уста всех, кто только постиг дела вашей веры и любви. Кто среди других так преуспел представить своим отцам доказательство искренней любви? Благословен Бог, сделавший вас такими, соответственно вашей добродетели и несмотря на мое убожество. Ведь открыто признаю, что я грешен и ничтожнее всех людей, хотя ты, побуждаемый любовью, большими похвалами пытаешься отклонить меня от подобных высказываний.

Я принимаю, любезный, твои желания, принимаю твое ухаживание за стариком. Ты поддержал меня, как дитя, ходил за мной, как брат, берег, как отец. И если, как собрат по трудам, ты потрудился вместе со мной или, как ученик, восполнил мои недочеты, то да воздаст тебе добром Господь Бог отца моего, пусть приложит тебе духа к духу, силу к силе, разум к разуму до полной меры. Да будет. Итак, молись о моем смирении, чтобы хотя бы на будущее время своей жизни я шествовал, как угодно Господу. Я был бы очень рад, если бы было позволено быть у меня брату Адриану. До сентября по многим причинам воздержись посылать сюда кого–либо, исключая разве случая крайней необходимости. Узнав о делах некоторых игуменов, я, несчастный, восстенал. Да укрепятся прочие отцы, утверждая нас малодушных. Приветствуй братию по обыкновению. Много приветствует тебя и мое братство. Будь здоров о Господе. Позаботься также и о теле, ибо я немало огорчился, узнав о твоей внутренней болезни.

По твоим письмам я наблюдаю твое сердце, добрый мой Игнатий, и радуюсь твоей убежденности и искренней любви. Только жалею, что я недостоин иметь таких сынов о Господе, столь меня любящих и готовых на все ради меня, негодного. Если бы возможно было, вы исторгли бы очи свои и отдали мне (Гал.4:15). Кто, подобно мне, славен своими учениками? Кто своими грехами ниже меня? Никто. Но молись, чадо, и настойчивее, чтобы я мог подвигаться в добродетели и служил не упреком, а гордостью.

И я именем Господа нашего Иисуса Христа молю, чтобы вы, главы братства, были теперь твердыми, непреклонными в вере, всегда усердными к делу Господа. От них да прострется прямота и на подчиненных. Станьте для всех примером благотворительности, твердости. Смотрите, как другие впадают в нечестие, будьте боязливыми, а главным образом, осторожными, сердечными, учительными и поддерживайте ближних, чтобы каждый день получать венец.

Ты доставил мне, чадо, удовольствие присылкой тетрадей, но я вернул их, чтобы ты вновь прислал их мне уже заполненными. Целуют тебя живущие при мне твои братья.

Теперь нужно славить Бога за каждого человека, твердо выступающего в защиту истины Христовой, ибо ничто на земле, до собственной плоти включительно, не может быть поставлено выше нашей непорочной христианской веры. Но особенно следует славить Его за тебя, потому что ты и из–за царского достоинства, и из–за женской природы, и всего, что в том и в другом состоянии трудного, по–видимому, могла бы и уступить, и отречься от благочестия, но на самом деле, наоборот, благородно воспротивилась, получив венец исповедничества и нисколько не увлекшись привязанностью к земным предметам.