Чтение онлайн

Несмотря на свою критику стихийности, Ленин в 1917 г. покажет себя мастером управления стихийными настроениями. И здесь нет противоречия. Пока оппоненты Ленина в социал-демократическом движении критиковали его за боязнь стихийности, Ленин выстраивал организацию, которая будет способна этой стихией управлять. Ленин понимает, что революция – это стихия. Но он считает, что революция может быть успешной только тогда, когда этой стихией управляют и могут воспользоваться не только буржуазные элиты, но и «представители пролетариата».

«Сознательные рабочие» (то есть организованные и прошедшие через марксистское просвещение) становятся социальной силой, на которую рассчитывает Ленин, в то же время неприязненно глядящей на интеллигентских «болтунов». Победе над «экономистами» в РСДРП способствовала позиция не рабочих масс, а рабочего актива, с которым взаимодействовали социал-демократы. Это естественно, так как в социал-демократы шли те рабочие, которые сами уже были полу-интеллигентами. Марксизм был их идеологией постольку, поскольку они «поднимались» над пролетариатом. Но они были связующим слоем, который позволял социал-демократической элите находить общий язык с пролетарскими массами и возглавить их движение, руководствующееся пока лишь задачами социальной защиты или социальной непримиримости.

В борьбе с «экономистами» объединился широкий круг социал-демократов, получивших по названию своего печатного органа наименование «искровцев». Они были согласны, как казалось, в главном – рабочий класс должен иметь свой политический инструмент, свою партию. Вскоре выяснится, что за согласием в вопросе о партии может стоять совершенно разные стратегии применения «инструмента». Из этого следовало различие в представлении о структуре партии. Конфликт разворачивался по двум основным линиям, намеченным в модели Ленина: отношений партии («сознательных рабочих») и пролетариата; пролетариата (в лице той же партии) и крестьянства.

Уже при создании проекта программы партии в 1902 г. вскрылись пока незначительные теоретические противоречия Ленина и Плеханова. Плеханов пишет текст по немецкому шаблону. Ленин редактирует, упирая на отечественные особенности.

Плеханов говорит о господстве капиталистических отношений в современном мире. Ленин возражает: капитализм – это экономический строй, уклад. Значит, нужно учитывать и другие уклады. Средства производства в современном обществе принадлежат не только капиталистам, но и мелким производителям (здесь Ленин вопреки обыкновению не называет их мелкой буржуазией, подчеркивая принципиальное отличие крестьян от капиталистов). Ленин напоминает Плеханову, что пролетариат не составляет большинства населения во многих странах (речь идет, в том числе, о России). Ленин не согласен, что технический прогресс приводит к экспроприации мелких собственников. Этому виной частная собственность, а не прогресс. Ленин стремится умерить пыл Плеханова, который пишет о необходимости «беспощадно раздавить» препятствия, которые встретятся на пути пролетариата к его цели. Даже употребление термина «диктатура пролетариата» вызывает у Ленина сомнение в таком контексте [1028] .

Ленин утверждает: «Никому и никогда не будем мы помогать «разрушать общину»». Он предлагает встать на более принципиальную позицию: бороться за демократизм, разрушая все, что ему противоречит. В том числе и в общине – круговую поруку, ограничение свободы крестьян в распоряжении землей. При этом Ленин сочувствует общине как «товарищескому соседскому союзу» [1029] . Здесь мы снова видим сближение с народнической теорией в границах, установленных еще Марксом. И это не значит, что Ленин переходит на позиции народничества. Стремясь обеспечить гегемонию социал-демократии в освободительном движении, Ленин вынужден адаптировать марксизм к многоукладной реальности среднеразвитых обществ, которую народники понимают лучше и поэтому чаще бывают правы. А это неизбежно требует восприятия марксизмом части народнического наследия.

В ходе дискуссии Плеханова и Ленина по программе «танцующие менялись местами», и Плеханов демонстрировал пусть ограниченное, но признание особенностей развития России, необходимости привлечения на сторону пролетариата непролетарских слоев. При этом ленинская оценка революционного потенциала крестьянства была ограничена марксисткой догматикой. Ленин по-прежнему считал, что в борьбе против буржуазии крестьянство «является реакционным классом» [1030] . Ленин определял логику будущей политики союзов: бороться вместе с народниками против крепостнических пережитков, за демократию. Но марксистская партия должна выступать против привилегированного положения крестьян в отношении пролетариата [1031] . В 1918 г. большевики уже будут отстаивать привилегии пролетариата в отношении крестьянства.

После раскола «искровцев», прежде единодушно одобривших «Что делать?», меньшевики и большевики стали искать во взглядах друг друга «мелкобуржуазность». Уязвимой стороной Ленина в этом отношении являлись те пункты, где он, не будучи догматиком, соглашался с народниками. По мнению Мартова (высказанному, впрочем, не сразу, а после начала острого конфликта с Лениным), концепция «Что делать?» «по существу своему больше годилась для санкционирования политики социалистов-революционеров» [1032] . Мысли, аналогичные ленинским, были высказаны в статье Б. Савинкова, которую он прислал в «Искру» [1033] . И что с того – и социал-демократы, и эсеры стремились организовать массы на борьбу с самодержавием. Ленин, когда речь шла о тактике, не боялся обвинений в «народовольчестве» и считал необходимым создавать заговорщическую организацию, что неизбежно в самодержавной стране [1034] . Жестокая борьба с самодержавием, условия подполья предполагают централизм, подчинение членов партии Центральному комитету. Впрочем, после крушения самодержавия Ленин не изменил прежних организационных принципов.

Организационные споры, наложившись на межличностные отношения, вызвали раскол на большевиков и меньшевиков на II съезде РСДРП в 1903 г. Оба течения выступали за централизм и демократию, но большевики делали акцент на первом, а меньшевики – на втором, отождествляя при этом демократию и плюрализм.

Разногласия между большевиками и меньшевиками заключались в степени внутрипартийного централизма и радикализма. Меньшевики видели опасность ленинского централизма в том, что он может привести к перерождению в авторитаризм. Но меньшевики не собираются отказываться от централизма вообще. Мартов тоже выступает за «централизованную организацию» [1035] . Чтобы не возобладал «формально-«бюрократический» принцип» организации, нужно, чтобы центральные органы партии находились под давлением «партийного «общественного мнения»» [1036] . Партия должна состоять из активных людей, которые постоянно давят на аппарат, заставляют его работать в соответствии со своими требованиями. Впрочем, такое давление актива на верхи партии было и у большевиков.

Централизм должен быть демократическим. Но и Ленин выступает за демократический централизм. Так в чем же разногласие? В текущей практике, когда Ленин, подобно фабричному менеджеру пытается избавиться от болтунов, а меньшевики пестуют плюрализм мнений? Но и те, и другие стремятся решить одну и ту же проблему: как создать эффективную политическую организацию (что с их точки зрения предполагало централизм), сохранив в то же время демократию и равноправие членов. Партия должна действовать как единый организм, который в то же время будет состоять из самостоятельных активных клеток. Но чем больше нагрузка на организм, тем меньше возможностей для автономии клеток.

Нюансы организационных идей большевиков и меньшевиков вытекают из более существенных стратегических разногласий. Концепция Ленина возлагает на партию огромную нагрузку форсирования прогресса. Меньшевики считают невозможным преодолеть капитализм без достаточных предпосылок социализма. Большевики пытаются формировать предпосылки, заменять недостающие паллиативами. Пролетариат не организован? Нужно усилить организованность авангарда и радикализировать массы – чтобы учились скорее. Пролетариат малочислен – мобилизовать революционную энергию крестьянства. Позднее аналогично будет решаться проблема низкого культурного уровня, индустриальной модернизации, которая станет смыслом коммунистической политики после победы в гражданской войне. Прогресс можно форсировать. Для этого нужен организационный инструмент – централизованная партия как прообраз централизованного общества.

Ленин считал, что есть вещи поважнее демократии и свободы споров – тем более для коммуниста. В партии должно быть обеспечено «нечто большее, чем «демократизм», именно: полное товарищеское доверие между революционерами» [1037] . Партийная организация – это своего рода модель коммунистических отношений, их ячейка. Здесь коммунизм должен стать реальностью прежде, чем победит в обществе в целом. Отсюда недалеко до идей Мао Цзэдуна и Че Гевары, где партизанское боевое братство становится зачатком коммунистического общества, независимо от того, из кого класса пришли участники этого братства. Его атмосфера способна изменить бывшего представителя любого класса.