Чтение онлайн

5) рост технологичности, функциональности в социальной жизни (информатизация, компьютеризация и т. д.), появление у россиян «феномена компьютерной тревожности»;

6) рост необходимости у россиян в личной самореализационной форме социализации, проблема в самооценке и самопознание;

7) ослабление роли традиционных институтов социализации (церковь, семья, школа) и влияния классической культуры;

8) усиление возрастной сегрегации, нарастание обособленности различных возрастных групп, автономизация молодёжи;

9) рост масштабов высшего образования, но массовое уменьшение образованности россиян;

10) удлинение детства и продолжительности периода молодости. Акселерация и растущий разрыв между ранним половым созреванием и более поздней социальной зрелости;

11) рост различия в материальной обеспеченности россиян, ведущий к дезадаптации;

12) растущая социальная мобильность россиян и усиление маргинальности (жизнь на стыке старой и новой социокультурной среды). [83]

Решение выделенных проблем – очень сложная работа, облегчающая процесс социализации личности. В условиях современной России проблема адаптации приобретает особое значение в рамках общего процесса её социализации. Поэтому в современной России личности необходимо в процессе адаптации не только, как говорили классики, «в активной форме – понять и освоить нормы и ценности социальной среды, а также выразить своё индивидуальное отношение к ним, в пассивной – «молчаливое» принятие этих норм и ценностей, и безусловно подчинение им», но ещё уметь предвидеть изменения адаптирующейся среды. Именно тогда прогнозируя наперёд, и заранее меняя адаптационные стратегии, сознательно овладевая теми или иными способами адаптивной деятельности, действия личности будут направляться на ускорение темпов процесса социальной адаптации. «В итоге признаки адаптированности будут нарастать, а социализация – благополучно осуществляться. Социальная адаптация в России предполагает высокую степень внутренней активности личности, необходимость её саморегуляции. Социальная адаптация переходит из недостаточно глубокого, преимущественно внешнего процесса социализации, в главный, от которого зависит не только дальнейший процесс интернализации, личности россиянина, но и социализации в целом. «Чем успешнее осуществляется адаптация тем надёжнее социальные перемены происходящие в стране, хотя вполне очевидна и обратная зависимость. Кстати именно она является наиболее фундаментальной». [84] Что же касается эффективности процесса адаптации в Российском обществе, то уровень её выступает здесь, как главный показатель результативности текущих перемен.

Социализация и социальная адаптация личности в социуме переходного периода – сложный и многоуровневый процесс длинной в человеческую жизнь, который не может существовать отдельно от системы социальных институтов.

Это обстоятельство объясняет многообразие подходов к исследованию этого явления, затрагивающих следующие аспекты социализации:

различные периоды жизни человека, т. е. возрастную социализацию и социальную адаптацию; [85]

все многообразие видов общественно полезной деятельности людей – профессиональную социализацию; [86]

все формы массового и индивидуального сознания – политическую, нравственную, правовую и т. д. социализацию и социальную адаптацию; [87]

освоение человеком достижений материальной и духовной культуры – энкультурацию; [88]

различные стороны духовной жизни личности – духовную социализацию. [89]

Духовность как новая социальная предметность выступает в качестве принципиально новых «правил игры» (институций), которые не только впитывают в себя абсолютные ценности человеческого бытия (веру, надежду, любовь, дружбу, доверие, ответственность и т. д.), но и экстраполируют их на социальные отношения, организуя, направляя и в целом детерминируя их.

Диалектика социальных отношений определяется диалектикой самих жизненных отношений человека. Как утверждал М. Бубер, по своей природе и положению человек обладает тройственным отношением. Полнота и эффективность системы социального партнерства как частной модальности всей системы социальных отношений может быть институционализирована по-разному. Если она институционализирована исключительно вещными отношениями, то эта ситуация способствует возрастанию рисков и неопределенности в сфере социального взаимодействия. Ограниченность ресурсов и срока самой жизни индивида превращает партнерство как таковое в малоэффективный способ актуализации социальных связей.

Иное дело, если система социального партнерства институционализируется посредством отношения человека к самой тайне его бытия и актуализируется в процессе поиска ответов на ключевые вопросы бытия. Такое духовное самоопределение индивида не просто способствует его превращению в полноценную личность, но и оптимально структурирует всю систему социального партнерства. Такое самоопределение превращает жизненные отношения из формальных в сущностные. «Придавая же сущностный характер лишь отдельным отношениям, а другие рассматривая и трактуя как «несущностные», он (человек – авт.) не реализует ни свою природу, ни свое положение». [90]

Конкуренция как социальный и хозяйственный феномен особенно характерна для современной эпохи. В литературе выделяются три основных подхода к определению конкуренции: поведенческой, структурной, функциональной.

Поведенческая трактовка отражает в большей степени социально-психологический аспект конкуренции. Она берет свое начало с работ А. Смита, который рассматривал конкуренцию как соперничество хозяйствующих субъектов, которое нередко принимает форму борьбы за деньги покупателя путем удовлетворения его потребностей. Несмотря на то, что А. Смит был философом, именно благодаря ему в науке укоренилось представление о конкуренции как сугубо экономическом феномене.

В дальнейшем поведенческая трактовка совершенствовалась. В неоклассическом варианте (М. Портер) ее связывают с борьбой за ограниченные экономические ресурсы. [91] П. Хейне, в свою очередь, считает, что конкуренция «есть стремление как можно лучше удовлетворить критериям доступа к редким благам». [92]

Структурная трактовка конкуренции представляет собой анализ структуры самой деятельности, в которой выделяют производственную, коммерческую, информационную и иные сферы. Эта трактовка описана в работах Ф. Эджуорта, А. Курно, Дж. Робинсона, Э. Чемберлена, исследовавших четыре основные типа конкуренции: а) чистую (совершенную), скрытую (монополистическую), ограниченную (олигополистическую) и свободную (неограниченную).

Функциональная трактовка характеризует ту роль, которую конкуренция играет в жизни общества. В связи с этим заметим, что в теории общественного развития Й. А. Шумпетера конкуренция определяется как соперничество старого с новым, традиции и инновации. [93] Ф. Хайек под конкуренцией понимал «процесс, посредством которого люди получают и передают знания (…) благодаря которой скрытое становится явным». [94] Следовательно, требуется выделение также инновационного аспекта конкуренции как фактора общественного развития, заключающегося в создании условий для конструктивного соперничества между людьми.

На наш взгляд, конкуренция в целом является поведенческим феноменом. Будучи поведенческим феноменом, конкуренция имеет свои корни в психике самого человека, в его сознании и культуре. Изменяя свое сознание, психику и культуру, человек способен изменять содержание, характер и способы конкуренции как способа социального взаимодействия. Но возникает вопрос: а является ли конкуренция объективно эффективным способом социального взаимодействия? Если да, то необходимо научно объяснить все те негативные последствия от развития конкуренции в разных сферах жизнедеятельности современного российского общества, свидетелями которых мы сегодня являемся. Если нет, то необходимо научно развенчать известный тезис о том, что конкуренция – это благо (А. Смит).