Чтение онлайн

Предмет А имеет признаки а, б, в, г, д, е

Предмет Б имеет признаки а, б, в, г, д...

Следовательно: предмет Б, возможно, имеет признак "е".

В чем же состоят особенности применения этого метода в общественных науках?

Во-первых, аналог изучаемых природных явлений может быть моделирован в физической форме, а при исследовании социальных процессов и феноменов аналог может уже не существовать и даже не может быть воспроизведен. В связи с этим аналогом изучаемого явления выступают часто знания о сходных прошлых событиях.

Во-вторых, в историческом процессе нет полной повторяемости событий и явлений. В лекциях по философии истории Гегель отмечал: "Правителям, государственным людям и народам с важно

342

стью советуют извлекать поучения из опыта истории. Но опыт и история учат, что народы и правительства никогда ничему не научились из истории и не действовали согласно поучениям, которые можно было бы извлечь из нее. В каждую эпоху оказываются такие особые обстоятельства, каждая эпоха является настолько индивидуальным состоянием, что в эту эпоху необходимо и возможно принимать лишь такие решения, которые вытекают из самого этого состояния. В сутолоке мировых событий не помогает общий принцип или воспоминания о сходных обстоятельствах, потому что бледное воспоминание прошлого не имеет никакой силы по сравнению с жизненностью и свободой настоящего" [1].

1 Гегепь. Философия истории. Т. 8. М., 1935. С. 7-8.

В-третьих, исторические аналоги более условны, их вероятностный характер усугубляется тем, что в протекании и исходе общественных событий огромная роль принадлежит субъективному фактору - сознательной деятельности людей, которая далеко не всегда может быть адекватно учтена в выводах по аналогии.

В силу этих особенностей аналогии в обществознании принимают форму исторических параллелей. Уже сам термин "исторические параллели" как бы протестует против представления о полном совпадении, абсолютном повторении общественных явлений. События, поразительно аналогичные, но происходящие в различной исторической обстановке, приводят к совершенно различным результатам. Вот почему использование метода исторических параллелей предполагает предварительную разработку важнейших принципов типизации общественных явлений. И хотя задача эта в нашей философской и историко-методологической литературе еще далеко не решена, некоторые из них уже бесспорно выявлены. Это прежде всего наличие у сравниваемых явлений однотипной социально-экономической или технико-технологической почвы, а если речь идет о разных формациях или разных ступенях цивилизации, их принадлежность к однопорядковым эпохам (скажем, к эпохе становления новой формации). Можно указать и на принцип сходства политической обстановки и размежевания общественных сил [2].

2 О проблеме типизации общественных явлений см.: Крапивенский С. Э. К анализу категории "социальная революция". Волгоград, 1971. С. 7-17.

Метод исторических параллелей - это метод, применяемый прежде всего при обобщении прежнего исторического опыта в его сопоставлении с сегодняшним. Он помогает нам в познании "вертикальных стволов" истории, но он недостаточен для полного и всестороннего познания разветвленной системы ее "горизонтальных стволов", то есть общего и особенного в развитии различных государств и народов на данном историческом этапе. Достоверная картина исторического прошлого и настоящего предстает перед нами только при одновременном использовании всей системы методов социального познания.

343

3. СОЦИАЛЬНОЕ ПРЕДВИДЕНИЕ

В своей целеполагающей деятельности, из которой складывается история, человек всегда стремился постичь будущее. Его не могли и не могут не волновать судьбы своей страны, своего народа, своя собственная судьба. Особенно обострился интерес к будущему в современную эпоху в связи со становлением информационно-компьютерного общества, в связи с теми глобальными проблемами, которые ставят под вопрос само существование человечества. Обострение же этого интереса привело к настоящему футуро-логическому взрыву. Философы, социологи, экономисты, историки пытаются охватить будущее во всем его широком диапазоне - от проблемы "вызова 2000 года" до проблемы существования человечества в течение "следующего миллиона лет", как об этом писал Чарльз Гальтон Дарвин - правнук великого биолога.

Что же представляет собой предвидение (речь пойдет, разумеется, о предвидении научном в отличие от астрологического, хиромантического и т.д.)? Какова его природа и сущность?

Нередко предвидение связывают с "опережающим отражением действительности", открытым в свое время одним из крупнейших физиологов XX века П. К. Анохиным. Между тем у П. К. Анохина речь идет об "опережающем возбуждении", присущем всему биологическому миру - не только животному, но и растительному. Попытка прямого выведения из этого свойства способности человека и общества в целом к прогнозированию представляет собой, на наш взгляд, наглядный пример упрощающей редукции, механического сведения социального к биологическому. Живой организм способен "предвидеть" результат развертывания такой цепочки событий, которая реализовывалась уже неоднократно (так, например, дерево, "предвидя" наступление мороза, сбрасывает листья). Человек же в процессе предвидения имеет дело не только с объектами, которые не существуют или не наблюдаемы в данный момент, но и с такими, с которыми он вообще еще никогда не встречался.

Таким образом, с объяснением природы социального предвидения все обстоит гораздо сложнее. Даже рассматривая предвидение как свойство человеческого сознания, развившееся в процессе общественной практики, мы еще не до конца расставляем все точки над "i". Наверное, надо сказать более определенно: предвидение (тем паче научное) есть функция не индивидуального, а общественного сознания. Даже в своем индивидуальном предвидении, основанном, казалось бы, на чисто личном эмпирическом опыте, человек не может быть свободным от фактологической и генерализующей информации, заложенной в сознании обществен

344

ном. Общественная природа предвидения особенно рельефно предстает перед нами в научном предвидении, предпосылками которого являются такие продукты общественного духовного производства, как гипотезы, законы, теории. В научном предвидении нет ничего мистического, оно представляет собой такое знание о неизвестном, которое основывается на уже известном знании о сущности интересующих нас явлений и процессов и тенденциях их дальнейшего развития.

Следует подчеркнуть принципиальные отличия научного предвидения от пророчества и утопизма.

Прогноз, как мы уже выяснили, опирается на знание реальных взаимосвязей (прежде всего закономерностей), а прорицаниям присуща опора на откровения, видения, фантастические взаимосвязи, равно как и для утопий (претендующих на научность и нередко действительно воплощающих в себе определенный элемент научного) характерно восполнение недостающих реальных знаний вымышленными конструкциями и деталями. При этом автор утопии исходит из субъективных желаний и оценок, из моральных требований, экстраполируя все это на будущую действительность.

Научное предвидение никоим образом не претендует на абсолютно точное и полное знание будущего, на свою обязательную достоверность: даже тщательно выверенные и взвешенные прогнозы оправдываются лишь с определенной степенью достоверности. И если прорицания, как и утопии, пытаются дать, как правило, готовую, статическую, застывшую, изолированную картину прорицаемых или фантазируемых обстоятельств, то для прогноза характерна картина динамическая, развивающаяся, не претендующая на завершенность.

Прорицания и утопии, как правило, невозможно опровергнуть научными аргументами и соображениями, ибо они не опираются на взаимосвязи, поддающиеся проверке. Прогнозы же могут быть проверены при помощи научно-теоретических суждений, они вполне отвечают выдвинутому К. Поппером принципу фальсифи-цируемости как критерию демаркации науки от ненауки. Это означает, что они могут быть как подтверждены, так и опровергнуты.

Научное предвидение, как следует из всего сказанного, есть вероятностное знание. Степень его достоверности зависит от ряда факторов.