Социальная лингвистика [таблицы в рисунках]
Шрифт:
В практике национально-языкового строительства известно немало тупиков, к которым привели непродуманные теоретические установки. Так, в ряде стран Азии и Африки отождествление нации и государства привело к ущемлению национальных интересов малых народов, не имеющих своих государств. В некоторых странах, где ислам является господствующей религией, отождествляют национальную и религиозную принадлежность. Это приводит к игнорированию существующих национальных различий. Так, Мусульманская лига Пакистана объявила все население страны единой нацией, а урду — государственным национальным языком. Однако фактически Пакистан остается разноязычной и многонациональной страной (основные народы — пенджабцы, синдхи, пуштуны, белуджи). Урду (язык индийской группы индоевропейской семьи), который является родным только для 10 % населения Пакистана, не в состоянии обеспечить межэтническое общение и все более оттесняется английским языком.
Существенно также определить приоритетность отдельных норм права. В правовом обществе права личности выше прав этноса и государства. Права этноса реализуются как права людей, составляющих этнос, а государство должно обеспечивать права всех граждан независимо от их этнической принадлежности. "С современной точки зрения, и государство, и область, и община должны быть внепартийными, внеисповедными, вненациональными" (Бодуэн де Куртенэ 1913, 77).
Аспекты юридической регламентации и границы действия законов о языке
Если стремиться к правовому обществу, то в многоязычном социуме статус и функции языков должны быть определены законом. Между тем далеко не во всех многоязычных странах есть законы, регулирующие взаимоотношения языков. Канадский исследователь Дж. Тури, рассмотрев 147 конституций, установил, что только в 110 из них есть статьи, касающиеся языка (см.: Гак 1989, 107). Отсутствие законов о языке усиливает позиции языка большинства населения и оставляет без государственной защиты языки национальных меньшинств.
Юридическая регламентация взаимоотношений языков может быть существенно разной как по содержанию, так и по степени определенности.
В Конституциях СССР 1924, 1936 и 1977 гг. деликатная сфера национально-языковых отношений была регламентирована минимально. Конституция 1977 г. декларировала равенство граждан СССР "перед законом независимо от языка", "возможность обучения в школе на родном языке", "право выступать в суде на родном языке"; кроме того, предписывала публиковать "законы СССР, постановления и иные акты Верховного Совета СССР на языках союзных республик". Вместе с тем Конституция не ориентировала на создание гарантий соблюдения провозглашенных общих принципов — например, гарантий обучения в школе на родном языке или гарантий сохранения национального языка в качестве языка обучения и воспитания. Это означало правовую беззащитность национальных языков и "молчаливое" предоставление преимуществ языку центра и бюрократии, а также возможность представить процесс сужения социальных функций местных языков как "естественный", происходящий даже "вопреки" провозглашенным Конституцией правам.
В 1989–1990 гг. Верховные Советы 11 тогда еще союзных республик приняли законы о языке; в 1990 г. Президент М.С. Горбачев подписал закон "О языках народов СССР". Все законы регламентируют использование языка в сферах общественной и официальной жизни и не затрагивают выбор языка в межличностном неофициальном общении (в частной жизни, в неофициальном общении на работе).
Правовой статус языков
В разных странах законы определяют статус языков терминами государственный, официальный, иногда национальный; в Индии 15 упомянутых в конституции языков называются конституционными (см.: Ганди 1982, 42). По законам о языке бывших советских республик 1989–1990 гг., язык народа, именем которого названа соответствующая республика, получал статус государственного. (Еще прежде этим статусом обладали азербайджанский, армянский, грузинский и абхазский языки.) Закон "О языках народов СССР" определил правовой статус русского языка как официальный язык СССР.
Конституция СССР 1977 г. не определяла юридического статуса языков, не содержала ни одного лингвонима, а также каких-либо словесных указаний на особый статус русского языка (например, сочетания язык межнационального общения). Тем не менее иерархия языков и особый статус русского языка в Конституции был выражен. В главе "Суд и арбитраж" перечислены ранги тех языков, на которых ведется судопроизводство, и таким образом устанавливается административно-территориальная иерархия языков: 1) язык союзной республики, 2) язык автономной республики, 3) язык автономной области, 4) язык автономного округа.
Особый статус русского языка манифестирован средствами союзной и республиканской геральдики: 1) на государственном гербе СССР надпись "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!" на русском языке выполнена крупнее, чем на языках союзных республик, и размещена в основании герба посередине, в то время как надписи на других языках расположены симметрично слева и справа; 2) гербы всех союзных республик (кроме РСФСР) содержат надпись "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!" на двух языках — соответствующей республики и русском.
Юридический спектр подходов к языкам: от наибольшего благоприятствования до запрещения
В некотором многоязычном социуме закон может трактовать существующие языки в качестве языков либо равного статуса, либо неравного. Так, равным статусом по закону обладают четыре основных языка Швейцарии, финский и шведский в Финляндии. Фактически такой закон обязывает государство поддерживать равный статус языков и, следовательно, создавать реальные гарантии для этноязыковых меньшинств.
В Финляндии для признания муниципалитета двуязычным достаточно, чтобы меньшинство составляло 10 % населения. Чиновники муниципалитетов, и одноязычных, и двуязычных, должны в определенной мере владеть обоими языками, а для работы в двуязычном муниципалитете надо в совершенстве владеть основным языком и уметь устно и письменно изъясняться на втором. В средствах массовой коммуникации используются оба языка, при этом число газет и журналов, выходящих на шведском, значительно превышает 6 % шведов в населении Финляндии (см. Гак, 1989, 115–118).
Таким образом, юридическое равенство может означать статус наибольшего благоприятствования для миноритарного языка.
Юридическое неравенство языков далеко не всегда приводит к дискриминации меньшинств. Иногда сам факт упоминания в законе миноритарного языка означает его "легитимность" и готовность государства гарантировать его существование и развитие.
Латвийский закон о языках 1989 г., кроме латышского ("государственного") и русского ("одного из языков межнационального общения"), называет также латгальский и ливский языки [81] . "В Латвийской ССР гарантируется употребление латышского языка, включая говоры и латгальскый письменный язык, во всех областях культуры. Государство также гарантирует сохранение и развитие культуры ливов на ливском языке". Так закон создает юридическую основу для этноязыкового плюрализма.
81
Латгальским языком зовут восточные диалекты латышского языка; в 1730–1865 и 1904–1959 гг. на нем издавались книги и газеты. Ливский язык относится к финноугорской семье; распространен на северо-западном побережье Курляндии (около 100 тыс. говорящих); в 1920–1939 гг. на ливском издавались учебники, календари, журнал.
Предоставление юридических преимуществ одному из языков социума — это нередко акт защиты языка, находящеюгося в кризисе.
Знаменитый пункт Литовского Статута (в редакциях 1566 и 1588 гг.) — А писар земский по руску маетъ литэрами и словы рускими вси листы и позвы писати, и не иньшым языком и словы — был, по мнению А. И. Журавского, вынужденной охранительной мерой, косвенным свидетельством нарастающего вытеснения старобелорусского языка польским (Жураўскi 1967, 350–351). Когда законы бывших союзных республик назвали свои языки государственными, то это также было актом защиты местных этнических языков.
В текстах законов не так уж часто встречаются прямые запреты употреблять какой-то язык [82] . Права языковых меньшинств нарушаются или вообще ликвидируется де-факто. Например, фашисты просто разгоняли национально-культурные центры, арестовывали их лидеров, закрывали газеты на языках меньшинств. При Франко остановилась письменность каталанского и галисийского языков; особенно жестоким репрессиям подвергались баски. В Италии при фашистах преследовались ретороманцы, словенцы, австрийские немцы; в Германии — серболужичане.
82
Ср., впрочем, установление Варшавского Сейма 1696 г., которое утвердило на всей территории Речи Посполитой, т. е. включая и Великое княжество Литовское, в деловой письменности польский язык: Pisarz powinien po Polsku, a nie po Rusku pisac.