Чтение онлайн

Находясь в окружении евро-американцев, афро-американцы часто обнаруживают людей, реагирующих на их отличия. Многие афро-американцы жалуются, что на них часто пристально смотрят, грубо комментируют их появление и плохо обслуживают (Swim others, 1998). Однако иногда нам только кажется, что другие реагируют на наши отличия, а на самом деле ничего подобного не происходит. Исследователи Роберт Клек и Анджело Стренто (Robert Kleck Angelo Strento) обнаружили это, когда заставили женщин, сотрудниц университета, почувствовать себя обезображенными. Этим женщинам объяснили, что целью эксперимента является исследование того, как окружающие отреагируют на шрамы на их лицах. Шрам, изображенный с помощью театрального грима, был на правой щеке, от уха до рта. Однако на самом деле цель эксперимента состояла в том, чтобы понаблюдать, как испытуемые, ощущая собственную девиантность, будут воспринимать чужие реакции на свой внешний вид. После наложения грима экспериментатор давал каждой участнице маленькое ручное зеркало, чтобы она могла убедиться, что шрам смотрится как настоящий. Когда женщина возвращала зеркало, экспериментатор прикладывал к шраму «увлажнитель», чтобы не «сошел грим». На самом деле этот «увлажнитель» начисто смывал нарисованное.

Далее происходила душещипательная сцена. Молодая женщина, ужасно переживающая из-за своего обезображенного лица, разговаривала с другой, не видевшей ничего, что говорило бы о каких-то дефектах первой, и не знавшей, что до этого происходило. Если вы когда-нибудь испытывали подобные чувства - из-за своего физического недостатка, прыщей или даже неудачной прически, - тогда вы посочувствуете «обезображенным» шрамом женщинам. Они стали чрезвычайно чувствительны к тому, как смотрят на них окружающие. Они оценили своих собеседниц как более напряженных, холодных и снисходительных. Однако позже, когда экспериментаторы проанализировали видеозапись, они ничего подобного не обнаружили. Осознавая свою непохожесть на других, «обезображенные» женщины неверно истолковывали слова и жесты собеседниц, которые при иных обстоятельствах остались бы попросту незамеченными.

Яркие примеры отличия

Когда от нас требуется вынести быстрое суждение о группе, в нашем сознании всплывают наиболее яркие примеры. Являются ли чернокожие хорошими атлетами? «Ну, есть Бэрри Сандерс (Barry Sanders), Венус Уильямс и Шакил О'Нил. Да, я бы сказал, что это действительно так». Обратите внимание на то, как протекает здесь мыслительный процесс. Мы вспоминаем выдающиеся примеры и на основе этого делаем обобщение (Sherman, 1996). Более того, встречающиеся примеры негативных стереотипов способны усилить стереотипное восприятие и свести к минимуму контакты с данной группой (Hendersen-King Nisbett, 1996). Обобщение единичных случаев может создавать проблемы. Отдельные яркие примеры, легко всплывающие в памяти, редко характеризуют целую группу людей. Замечательные атлеты, хотя они действительно отличаются от других и лучше запоминаются, все же не дают основания судить о степени распространения «легкоатлетического таланта» в целой группе.

Майрон Ротбарт и его коллеги (Myron Rothbart others, 1978) продемонстрировали, как отличительные случаи способствуют формированию стереотипов. Они показали студентам Орегонского университета 50 слайдов, на каждом из них была отметка роста мужчины. В наборе слайдов, показанном первой группе студентов, у десяти мужчин рост был чуть более 6 футов (до 6 футов 4 дюймов). В наборе слайдов, показанном второй группе, десять мужчин были значительно выше 6 футов (до 6 футов 11 дюймов). Когда позднее спрашивали, у какого количества мужчин на слайдах рост выше 6 футов, студенты первой группы вспоминали от силы 5 % подобных случаев. В следующем эксперименте студенты знакомились с описанием действий 50 мужчин. В первом варианте десять из этих мужчин совершили преступление без применения насилия, например подлог; во втором варианте - с применением насилия, например изнасилование. Большая часть студентов, которым достался список преступлений с применением насилия, позже назвали число преступлений, превышающее то, что было указано в описаниях.

Отличительные случаи лучше всего запоминаются по той простой причине, что они непохожи на все остальные. И так как только они удостаиваются упоминания, они и оказывают решающее воздействие на формирование наших представлений о различных группах. Притягательная сила особых, крайних случаев помогает объяснить, почему представители среднего класса так сильно преувеличивают несходство между собой и представителями более низкого социального класса. Чтобы противопоставить себя стереотипному представлению об «этих гомиках, живущих на социальное пособие, но раскатывающих на кадиллаках», люди, живущие в бедности, по большей части разделяют устремления среднего класса.

Они стремятся во что бы то ни стало обеспечивать себя сами и чаще всего отказываются принять социальную помощь (Cook Curtin, 1987). К тому же чем меньше мы знаем о группе, тем большее влияние оказывают на нас немногочисленные особые случаи (Quattrone Jones, 1980). Пока сам не увижу - не поверю.

Атрибуция: справедлив ли этот мир?

Объясняя поведение других, мы часто допускаем фундаментальную ошибку атрибуции. Мы до такой степени приписываем их поведение проявлению их личной позиции, что не принимаем в расчет важные ситуационные факторы. Ошибка возникает отчасти из-за того, что наше внимание сфокусировано на людях, а не на ситуации. Раса или пол человека - яркие признаки, привлекающие внимание. Для наблюдателя влияние ситуации на другого человека обычно малозаметно. На рабство часто смотрели сквозь пальцы, объясняя его поведением самих рабов; поведение рабов часто приписывалось их природным качествам. До недавнего времени все это считалось справедливым и в тех случаях, когда мы говорили о различиях между женщинами и мужчинами. Поскольку рамки гендерных ролей трудно увидеть, мы объясняли поведение мужчин и женщин исключительно их природной предрасположенностью.

В сериях экспериментов, проведенных в университетах Уотерлу и Кентукки, Мелвин Лернер и его коллеги (Lerner Miller, 1978; Lerner, 1980) обнаружили, что простого наблюдения за тем, как кого-то безвинно оскорбляют, оказывается достаточным для того, чтобы жертва воспринималась как менее достойный человек. Представьте себе, что вы, в числе многих других, участвуете в одном из исследований Лернера, направленном на изучение эмоциональных реакций (Lerner Simmous, 1966). По жребию выбирается участник, который будет выполнять задание на запоминание. Он получает удары электрического тока каждый раз, когда дает неправильный ответ. Вы и остальные участники эксперимента отмен чаете его эмоциональные реакции.

После наблюдения за тем, как наносились достаточно болезненные удары током, экспериментатор просит вас оценить ваше отношение к жертве. Что бы вы сказали? Что испытываете к ней сострадание и симпатию? Что ж, такое можно было бы предположить. Как писал Ралф Уолдо Эмерсон: «Мученика нельзя оскорблять».

Однако эксперименты показали обратное: мучеников можно оскорблять. Будучи бессильны изменить судьбу жертвы, наблюдатели частенько отмежевывались и принижали ее. Римский сатирик Ювенал предвидел подобное: «Римская толпа полагается на Фортуну и ненавидит осужденных».

Линда Карли и ее коллеги (Linda Carli others, 1989, 1990) установили, что феномен справедливого мира искажает впечатления о жертвах насилия. Они предлагали людям прочитать схожие истории отношений между мужчиной и женщиной, но с различным финалом. Одним давали сценарий со счастливым концом: «Затем он увлек меня к дивану, взял за руку и попросил выйти за него замуж». Задним числом люди говорят, что находят такой финал вовсе не удивительным и восхищаются чертами характера мужчины и женщины. Другим же давали похожий сценарий, но с совсем другим концом: «Неожиданно он швырнул меня на кушетку, набросился и изнасиловал». И этот финал, в свою очередь, также был оценен как неизбежный, женщину все порицали за ее провокационное поведение. В первом же случае поведение женщины оценивалось как безупречное.

Лернер (Lerner, 1980) считает, что подобное унизительное отношение к несчастным жертвам проистекает из нашей потребности верить в то, что «я живу в справедливом мире - в мире, где люди получают то, что заслуживают». С раннего детства, объясняет он, нас учат, что добро вознаграждается, а зло наказывается. Усердный труд и добродетель приносят свои плоды, а лень и аморальность ведут к печальному итогу. Отсюда совсем недалеко от предположения, что тот, кто преуспевает, заслуживает этого. Классической иллюстрацией такого предположения является история из Ветхого Завета об Иове - добром человеке, переносившем ужасные несчастья. Его друзья, считавшие мир справедливым, подозревали, что Иов, по-видимому, совершил какой-то безнравственный поступок, что и повлекло за собой ужасные страдания.

Это показывает, что люди индифферентны к социальной несправедливости не потому, что их вообще не заботит вопрос справедливости, а просто потому, что несправедливости они не видят. Они предполагают, что жертвы насилия вели себя провокационно (Borhida Brekke, 1985); что если кто-то из супругов избил другого, то тот, видимо, сам дал повод к драке (Summers Brekke, 1985); что бедняки не заслуживают лучшей доли (Furnham Gunter, 1984) и что больные несут ответственность за свои болезни (Gruman Sloan, 1983). Подобные мнения помогают преуспевающим людям убеждать себя в том, что они заслужили то, что имеют. Богатый и здоровый может рассматривать свою удачу и неудачи других как воздаяние по заслугам. Связывание счастья с добродетелью, а несчастий с недостаточно нравственным поведением позволяет удачливому человеку испытывать гордость и отказывать в сочувствии тому, кого постигла неудача.