Чтение онлайн

Г. Тэджфел и его коллеги в начале 70-х гг. провели серию экспериментов с целью показать, что простое, чисто номинальное разделение людей на группы может порождать внутригрупповой фаворитизм и дискриминацию по отношению к членам других групп даже при отсутствии сколько-нибудь тесных отношений между членами одной группы. Исследователи исходили из гипотезы, что люди склонны видеть мир сквозь призму дихотомии «мы – они», полагая при этом, что «мы» в чем-то лучше, чем «они».

Исследования Г. Тэджфела, по мнению В. С. Агеева, интересны тщательным исключением из экспериментальной ситуации всех возможных факторов, которые обычно называются в качестве причин межгрупповой дискриминации. Исключались такие факторы, как межличностное взаимодействие, конфликты целей и интересов, предыдущая враждебность или предвзятость, связь между действиями в пользу собственной группы и личными материальными интересами испытуемых. Единственное, что оставалось неизменным, – это факт группового членства, но и оно было предельно незначимым, эфемерным, «минимальным». Таким образом, с точки зрения Тэджфела, «группа – это совокупность индивидов, которые воспринимают себя как членов одной и той же социальной категории, разделяют эмоциональные последствия этого самоопределения и достигают некоторой степени согласованности в оценке группы и их членства в ней» (2, с. 21—23).

Отечественный психолог И. Р. Сушков считает, что «категоризация по жестким дихотомиям характерна для первых этапов развития общности. Первые общественные группы проводят жесткие неспецифические границы, внутри которых разрешен социальный обмен, а вне границ полностью запрещен. Поэтому восприятие тех, кто «они», сопровождается чувством тревоги и поляризацией отношений. «Они» не могут быть такими, как «мы»» (178, с. 255).

Эксперимент Сушкова. Автор провел небольшое эмпирическое исследование и попросил 50 человек с высшим гуманитарным образованием, как людей с достаточно высоким уровнем культуры социального общения, создать три словесных портрета: «я – это», «мы – это» и «они – это». В результате получилось описание совершенно полярных общностей. В портрете «мы» встречается около 20 % характеристик из портрета «я» и практически не встречаются характеристики из портрета «они». В «мы» наиболее часто упоминаются родственники, друзья, коллеги, люди одной и той же национальности. Люди из общности «мы» обладают положительными социально-психологическими качествами, такими как доброта, ум, веселость, мечтательность, порядочность, трудолюбие. «Они» редко идентифицируются по профессиональным признакам и имеют другие или совершенно противоположные характеристики по сравнению с «мы». Глупость, злость, уныние, животные, африканцы, американцы, алкоголики – вот их основные характеристики. «Социальная природа заставляет групповых субъектов, – пишет И. Р. Сушков, – принимать как данность общедифференцирующие процессы, толкающие их к необходимости категоризации и оформлению в самостоятельные элементы социальной системы. В основе такой категоризации лежит простое противопоставление своей общности и всех остальных по дихотомическому принципу: «мы» – «не мы»» (178, с. 255—256).

Деление на «своих» и «чужих» является основополагающим принципом взаимоотношений любых социальных общностей. Так, например, Л. Н. Гумилев считал, что единство этноса складывается в результате неосознанного чувства своих и чужих. «Чужих узнают по отличию от своих, а своих – по отличию от чужих». Процесс деления людей, в основе которого лежат социально-психологические феномены, Г. Тэджфел назвал процессом категоризации социальных групп и рассматривал его как минимальную парадигму социального (248, с. 274).

16.2. Этническое самосознание

Дихотомия социальных общностей является, по мысли французского антрополога Клода Леви-Стросса, универсальным свойством человеческого мышления. Как для мышления примитивного, так и для мышления современного человека характерно стремление к упорядочиванию предметов окружающего мира. Классифицируя людей, разделяя их на своих и чужих, человек строит гармоничные отношения со сложным социальным миром. Важность принципа дихотомии для восприятия и понимания окружающего мира подчеркивали многие исследователи. Однако в социальной психологии первоначально сложился несколько иной подход, связанный с поведением чужих, которые хотят или не хотят стать своими. Речь идет о введенном в начале XX в. понятии «аттитюд», о котором мы рассказывали в главе 7. Позднее аттитюды становятся центральным понятием в американской социальной психологии. Они охватывают самый сложный и многоаспектный класс явлений, но первые исследования в этой области были посвящены в том числе и этническим проблемам. Сегодня, когда мы рассматриваем этническое самосознание, связанное с идентичностью и спецификой социального познания, мы не можем обойти стороной этнические установки, или этнические аттитюды, и этнические стереотипы.

16.2.1. Этнические установки

Впервые категория аттитюда в социальной психологии была использована в книге У. Томаса и Ф. Знанецкого «Польский крестьянин в Европе и Америке» (1918). В этом первом исследовании, посвященном адаптации эмигрантов в США, авторы изучали процесс изменения установок в условиях эмиграции. Аттитюд, или установку, они определяли как «психологический процесс, рассматриваемый в отношениях к социальному миру и связанный с социальными ценностями» (210, с. 100). Ценность – это объективная (социальная) сторона установки. Установка же – субъективная (индивидуальная) сторона социальной ценности. Томас и Знанецкий впервые придали понятию установки социально-психологическое значение: «Установка, или отношение (аттитюд), – это психологическое переживание индивидом ценности, значения, смысла социального объекта». В зависимости от содержания этого переживания человек определяет стратегию своего поведения и строит отношения с окружающими его людьми, принадлежащими к своей и чужой культуре.

Социальная установка призвана регулировать поведение человека в сложной социальной среде. Ученые изучают различные признаки и свойства социальных установок (аттитюдов). К отличительным признакам аттитюдов относятся:

– интенсивность положительного или отрицательного отношения к какому-либо социальному объекту (Л. Терстоун, 1928);

– латентность, то есть недоступность прямому наблюдению (У. Парк, 1931);

– возникновение на основе опыта (У. Парк, 1931).

В начале 30-х гг. XX в. ученые считали, что аттитюды напрямую регулируют поведение человека, однако это оказалось не совсем так. Особый интерес к феномену аттитюда возник после эксперимента Ла Пьера на наличие этнического предубеждения у владельцев ресторанов и гостиниц. Парадокс несоответствия между реальным поведением и установкой по отношению к объекту американские ученые объяснили сложной структурой аттитюда и влиянием ситуационного фактора. Именно ситуация является тем посредником, который определяет совпадение или несовпадение установок и поведения.

Проанализировав результаты почти всех исследований по проблеме соответствия вербального и невербального поведения, А. Уикер (A. Wicker) в 1969 г. пришел к выводу, что декларируемые установки мало связаны с невербальным поведением. По данным исследований, один и тот же индивид может уступать или не уступать актуальному ситуационному и групповому давлению. И это скорее правило, чем исключение, иначе в поведении человека не было бы определенной, хотя и не всегда устойчивой последовательности.

16.2.2. Структура этнических диспозиций

Исходя из диспозиционной концепции В. А. Ядова, опишем структуру этнических диспозиций личности. Начнем с того, что окружающая среда, в которой живет этническая общность, включает в себя три основных вида условий:

1) географические условия (например, равнина или горы, пустыня или берег моря, степь или леса);

2) плотность окружения данной этнической общности другими этносами;

3) количественный состав этнической общности;

Предположим, что этническая общность имеет три уровня потребностей:

1) потребность в выживании и сохранении этнической культуры;

2) потребность в общении и взаимодействии с другими этносами;

3) потребность в создании социума.

Потребность первого уровня в сочетании с условиями окружающей среды создает элементарную этносоциальную установку членов этнической общности по отношению друг к другу, что формирует чувство «мы». Таким образом, складывается система отношений внутри этноса. Потребность второго уровня обусловливает возникновение более сложной этносоциальной установки и формирование дихотомии «мы – они». Потребность в создании своего социума (общества) и собственного независимого государства может быть удовлетворена при условии значительного количественного состава этнической общности, наличия сильной элиты и высокого уровня развития культуры. Актуализация установки на создание собственного социума в современном мире рассматривается как борьба народа за независимость и суверенитет. Реализация этой установки приводит этническую общность к иному качественному состоянию – утверждаются формы и способы самоуправления, появляется государство, социальные институты, законы, территориальный, политический, экономический суверенитет и пр. Создавая общество, общность формирует личность, дает толчок развитию социальных качеств и ценностей человека, оставляя как основу базовые этнические установки.

Как мы уже отмечали, этническое дано человеку в отношении, в частности в отношении к людям своей и других общностей. Воспитываясь в этнической среде, человек усваивает сложившиеся там ранее этносоциальные установки и стереотипы и руководствуется ими при взаимодействии со своими и чужими этносами. Оценивать этнические установки как плохие или хорошие неправомерно. Они существуют в реальности длительное время и способствуют выживанию этносов в окружающем этническом и социальном мире.

Согласно гипотезе Л. Г. Почебут, существует четыре варианта неосознаваемых этнических установок:

1. Поведенческие реакции, дозволенные в своей, но не дозволенные в чужой этнической среде.

2. Поведенческие реакции, дозволенные и в своей и в чужой этнической среде.

3. Поведенческие реакции, не дозволенные ни в своей, ни в чужой этнической среде.

4. Поведенческие реакции, не дозволенные в своей, но дозволенные в чужой этнической среде. Примером может служить одна из этнических установок цыган: цыгане известны как конокрады, но в то же время цыганские законы строго запрещают красть лошадь у цыгана (151, с. 103—104).