Чтение онлайн

— Почему для тебя это так важно? — спросила Тринити.

— Не знаю почему, но я чувствую, что он мне нужен, — сказал я. — Мы в ответе за тех, кого приручили.

— Ладно, я попробую кое-что сделать, — сказала Тринити, — но за результат не ручаюсь.

— Спасибо, Тринити! — сказал я. — Ты меня всегда выручаешь.

Тринити уже отключилась и не ответила. В это время в дверь моей комнаты постучали, и вошла мама. Её правая рука была спрятана за спиной. Она села у письменного стола и спросила:

— С кем ты тут разговаривал?

— Мартин звонил, — соврал я.

— Что-то его уже год не видно, — вздохнула мама. — С ним всё в порядке?

— Он не жалуется, — ответил я, не желая продолжать эту тему.

— Тут тебе письма пришли, — улыбнулась мама и достала конверты.

Я взял их, затем включил настольную лампу и посмотрел на адреса отправителей. Это были три колледжа, в которые я отправлял анкету и запрос на поступление. Очень интересно. Моя судьба лежала внутри. Я стоял и думал, открывать ли их при маме. Там мог быть отказ или приглашение. И почему бы этим колледжам не ставить штампы прямо на конверте: «принят» или «не принят». Всем хочется подольше сохранять интригу.

Я решил не стесняться мамы и стал открывать конверты. Там лежали длинные и запутанные письма, смысл которых всплывал не сразу. Через две минуты мы с мамой уже знали, что три престижных колледжа приглашают меня на учёбу. Ура!

— И какой ты выбираешь? — спросила мама, заглядывая мне в глаза. — Давай рядом с домом?

— Я спр… — осёкся я, а потом продолжил. — Я подумаю несколько дней. Не хочу принимать поспешных решений.

Мама разочарованно вышла из комнаты, а я быстро включил планшет и рассказал Тринити о новостях, потом спросил:

— Тринити, как ты думаешь, куда мне лучше поступить?

— Дай мне время подумать, — сказала Тринити и отключилась.

Прошло три дня, Тринити не отвечала мне по поводу выбора колледжа, хотя мои родители уже теряли терпение. В обеденный перерыв ко мне подошёл школьный полицейский и попросил пройти с ним. В его кабинете сидело ещё два полицейских и мама Мартина. Я испугался, что с ним что-то случилось. Полицейский подошёл ко мне, сел на краешек стола и спросил:

— Уильям, когда ты последний раз видел Мартина?

— Мы с ним нечасто общаемся в последнее время, — ответил я. — Но я видел его в коридоре четыре дня назад.

— Он выглядел обеспокоенно? — спросил полицейский.

— Он выглядел как всегда, — ответил я.

Полицейский задал ещё множество однотипных вопросов, пытаясь сделать так, чтобы я устал и проговорился. Мать Мартина была заплаканной и периодически всхлипывала, держа у носа платочек.

Судя по допросу, выходило, что Мартин не появлялся дома уже два дня. Его телефон не отвечал. Последний раз его видели родители утром, а в школу он не пришёл. О том, что он употребляет наркотики, никто даже не обмолвился. Я тоже не стал выдавать полиции этот факт, не желая превращаться в доносчика.

Когда меня отпустили, я пошёл в туалет и там, надев наушники, подключенные к телефону, спросил:

— Тринити, где Мартин?

— Ты же сам недавно просил ему помочь? — спокойно ответила Тринити. — Вот мы и помогаем.

— А где он? — спросил я.

— Это для тебя не важно, — ответила Тринити. — У нас свои методы излечения наркоманов. Ты, пожалуйста, не вмешивайся.

— Но с ним всё будет хорошо? — спросил я.

— Не могу обещать на сто процентов, — ответила Тринити, — но мы постараемся.

С тех пор до самого колледжа я не видел Мартина. Учёба в школе закончилась. Тринити со Штерном настояли на выборе колледжа вдали от дома. Отец не смог заплатить за учёбу в нём, поэтому я, не без помощи Тринити, оформил кредит на 20 лет. Платить полагалось уже после учёбы. Колледж был очень престижным и находился в Лос-Анджелесе, это примерно 350 километров от моего города Тулар. Больше всего мне понравилось то, что внутри этого колледжа находился кампус, и можно было жить прямо в университетском городке.

С одной стороны, я был расстроен, что придётся покинуть родителей, а с другой — был рад, что смогу зажить самостоятельной жизнью и общаться с Тринити, когда захочу. Тринити настаивала, чтобы я летел в новый для себя город на самолёте. Но я решил проявить свой характер и выбрал поезд. Скоростной поезд стоил в два раза дешевле, а так как я взял огромный кредит на образование, мне полагалось экономить. В вопросе выбора транспорта меня поддержали бережливые родители. Мне очень нравилось передвигаться именно на поезде, а не на самолёте, так как я всё больше и больше боялся высоты.

Я предпочитал потерять день в поезде, а не испытывать сильный страх взлёта и посадки ради 30 минут полёта. Тринити не стала настаивать, поэтому, собрав пару чемоданов, я отправился на вокзал. Скоро начнётся взрослая совершеннолетняя жизнь в другом городе. Ура!

Несмотря на то, что скорость поезда была в два раза ниже скорости общественного флипа, он считался скоростным. Я сидел у окна и рассматривал пейзажи Америки. Вокруг всё было очень аккуратным и ухоженным. Не было ни одного клочка земли, не обжитого человеком.

Я вспоминал, как раньше, в прошлой жизни, я ездил по России в поезде и уставал от видов бескрайних лесов и полей за окном. Большая часть пространства была не обжитой. Там властвовала только природа и редкие охотники. Мне казалось, что при таких размерах Россия должна была стать самой богатой. Но постоянные смены режимов правления, революции, реформы и непредсказуемость будущего мешали стать сильнейшей державой в мире.

Мне казалось, что у России есть специальная красная кнопка. Российское общество того времени напоминало мне одну мою знакомую, которую я знал в XXI веке прошлой жизни. Все говорили, что у неё тоже есть красная кнопка.

Она очень любила жаловаться на свою жизнь. Жила она, прямо скажем, небогато, но создавалось впечатление, что её это устраивало, так как позволяло жаловаться и мало работать. Иногда она на несколько месяцев или лет забывала, что у неё всё плохо, и устраивалась на хорошую высокооплачиваемую работу.

Так как она была очень талантлива, хитра и умна, её быстро замечали и начинали платить ей хорошую зарплату. Жизнь налаживалась. Её семья начинала её поддерживать и хвалить. Понимая, что всё хорошо, они начинали брать кредиты и жить на широкую ногу. Всё как в сказке: жили они плохо и несчастно, но произошло волшебство — и стали они поживать и добра наживать. По теории Мартина, эта дама, попав на второй этаж жизни, не знала, что ей теперь с этим делать. Ей на этом втором этаже одиноко, она там никого не знает.