Чтение онлайн

Где-то в 10 классе я впервые почувствовал влечение к парню. Понял, что я бисексуален. Когда мама случайно узнала про меня, она плакала 2 недели, говорила, что не понимает, почему именно у нее такой сын, как я понял, она боялась в том числе реакции окружающих людей. Получилось, что переживала не за меня, а за себя. Потом как-то мы закрыли эту тему и особо к ней не возвращались. Еще в этот период мне изменил мой первый парень, я прочувствовал всю боль измены, мой страх общаться и делиться с людьми приблизился к максимуму. Помню, что еще я один раз пытался сам обратиться к психотерапевтам_кам, понимал, что что-то тут не так. Мне сказали, что это пройдет, я обрадовался и ушел.

Так я и окончил школу. В итоге у меня есть несколько троек в аттестате, я уверен, что причина как раз в том, что я не выходил к доске, не читал стихи и перестал участвовать в «жизни» школы. Замкнулся еще больше в себе.

После школы я переехал в Санкт-Петербург. Меня были готовы взять в несколько университетов. Но, вспомнив буллинг, вспомнив, как я стоял у доски и все кричали, я решил отказаться и поступил на дистанционный формат обучения. И пошел на работу. На работе было некомфортно. Когда клиенты приходили в офис (я работал в интернет-магазине), я всегда общался с ними и дрожал. Еще мне тяжело давалось, если приходило сразу несколько человек или была очередь из клиентов. В такие моменты мной управляла тревога, поэтому эффективной такую работу не назвать.

Однажды началась тахикардия, я испугался и зациклился в порочном круге паники (адреналин вызывает повышение сердцебиения и кучу других симптомов, я их боюсь, и снова выброс адреналина). Тогда меня «спасла» скорая. Но теперь я стал часто бояться сердцебиения, я начал еще сильнее ограждать себя от общества, общественного транспорта. И практически начал вести затворнический образ жизни. Друзья посоветовали обратиться к психологу. Психологиня, которую я нашел, не говорила ни разу про социофобию. Честно говоря, я вообще не понимаю, чем мы занимались два года. Да, я узнал корни своих проблем, но у меня ничего не изменилось в реальной жизни (она работала в динамическом подходе). Изменения начались лишь тогда, когда я познакомился с методами КПТ (когнитивно-поведенческой психотерапии) и АСТ (терапии принятия и ответственности). Когда я понял, что проблема имеет надо мной власть, а психоаналитическая терапия мне не помогает, я начал искать другие пути работы со своим расстройством.

Спасибо, что существуют специалисты_ки, которые используют доказательные методы в своей работе. И моей хорошей подруге за то, что рассказала мне об этом.

К примеру, когнитивно-поведенческая терапия внесла значительный вклад в принятие своего состояния. Помогла мне нарастить осознанность и стремление к работе над собой. Я начал двигаться по направлению к своим ценностям, к большей свободе, к дыханию всей грудью вне зависимости от контекста. Закрепляющей была терапия принятия и ответственности, она дала мне лучшее понимание природы мыслей, избегания, чувств. Наполнила меня возможностью сострадания к себе, теплом и поддержкой. Пройдя терапию, я научился быть терапевтичным для самого себя.

Итогом (подтверждением) моей работы случился опыт участия в Живой Библиотеке в качестве книги «Социофоб» (это крутой дестигматизирующий проект). Я рассказывал про свой опыт большому количеству людей, которые пришли на мероприятие. Делился чувствами, мыслями. Тревожился, но был счастлив делать это. Я сменил ракурс с тревоги на свою ценность «делиться опытом и помогать людям». Я храбро и ответственно отвечал на все вопросы и был самым смелым человеком для себя в эти моменты. Хотя когда-то и представить себе не мог, что буду Книгой, сидеть в кругу людей и отвечать на их вопросы, делиться опытом социофобии.

Сейчас я до сих пор испытываю социальную тревогу в какие-то моменты. Но она не имеет надо мной власти, она не управляет моей жизнью. Я открыт к любому опыту и ценю его, так как он способен показывать события с разных сторон, делать жизнь насыщеннее и осознаннее. Жить здесь, в настоящем, а не в мыслях, которым, скорее всего, никогда не сбыться.

Я постараюсь описать разные грани переживания мной социальной фобии и тревоги и показать, насколько странным образом она может проявляться в разных ситуациях и разных этапах жизни.

Если говорить о детстве и школе – публично я была достаточно тихим ребенком, мне было некомфортно привлекать к себе внимание людей. Но с близкими ситуация выглядела диаметрально иначе: я была активна, резка, чувствовала себя в лидирующей позиции. Два мира сложно сочетались между собой. Так, у многих моих близких выстраивалось явно неправильное обо мне представление. Да и я путалась, какая же из двух этих версий на самом деле является мной.

В школе у меня не было близких и ценных отношений, мне не нравится вспоминать то свое поведение, потому что оно было скорее под кем-то, для кого-то, но вовсе не обо мне, моих потребностях и интересах. Меня всегда очень волновало то, что обо мне думают и как обо мне думают другие. Иногда из-за конфликтов мне было страшно идти в школу, страшно сталкиваться с агрессией и давлением со стороны педагогического персонала. Я не знала, как себя защищать, и только принадлежность (пусть даже и мнимая) к какой-то сформировавшейся компании давала ощущение безопасности. Так или иначе, я понимала, что я там не особо кому-то нужна и со мной не стремятся общаться. Тогда я перестала пытаться, избегание привело меня к постоянным пропускам школы и тотальному ощущению одиночества. Так было до четырнадцати лет, когда в моей жизни случился лагерь, в который я длительное время ездила, а позже в нем же и работала.

От тихой девочки, которая не очень понимает, как общаться с людьми – я стала активисткой данного лагеря, и со мной стремились общаться многие. Думаю, что я могла чувствовать себя уверенно, как только видела, что меня принимают. А принятие было одной из основополагающих ценностей этого места. Сегодня мне не слишком приятно это осознавать, но отношение ко мне часто стояло на несколько высокомерной транслируемой мной позиции и статусе, на высоких словах и общении с наиболее социально значимыми людьми. Мне нравилось быть в центре, модерировать дискуссии, настаивать на тех или иных проектах отряда, общаться со старшими и видеть интерес в свою сторону от разных людей. Думаю, это значительно подкрепило стратегию, в рамках которой я надела на себя образ человека, который не слишком подпускает к себе, самодостаточного и циничного. Позже мне было очень сложно отойти от этой модели. Итак, как выглядела моя жизнь, когда тревога была скрыта глубоко внутри и мне казалось, что в моем социальном взаимодействии нет никаких проблем (в то же время я продолжала избегать школы и контактов внутри нее)?

Во-первых, у меня было очень много людей вокруг. Я достаточно быстро сближалась и находила общий язык с теми людьми, что были мне интересны. Я не была одинокой, и со стороны казалось, что я очень общительна. Я генерировала идеи для лагерных мероприятий и создавала пространство таким образом, чтобы самостоятельно не ставить себя в уязвимые позиции, где я могу чего-то не уметь или не знать. То есть со стороны моя активность была очень высокой, но если анализировать то, что я делала – это тоже было избеганием любого проявления слабости. Мне нравилось то, каким человеком меня воспринимали в организации, и я чувствовала себя сильно уверенно и защищенно. Время шло, и из-за постоянных пропусков я достаточно плохо закончила школу, обесценив ее всеми возможными своими силами. Я считала, что это время надо просто забыть. Говорила о том, что это мне было неинтересно общаться с людьми, а не им со мной. Сама же и верила в эту легенду.

Впервые я отметила в себе сильное тревожное состояние, когда должна была выступить на собрании в контексте моей работы. Тема, которую я знаю «от и до», люди, которые уважают и ценят меня, небольшой уютный офис. Директриса говорит: «Ольга выступит перед вами через десять минут». И начинается…

Руки становятся влажными, появляется какой-то неожиданный кашель и хрипота, сердце стучит сильнее и сильнее. Хочется провалиться куда-нибудь далеко и желательно навсегда, выйти в окно, сбежать и исчезнуть. Делая вид, что у меня зазвонил телефон, выхожу в коридор, закрывая за собой дверь, и пытаюсь собраться с мыслями.

Первая возникшая мысль была о том, что мне не нужна верхняя одежда, которая осталась в кабинете, и я вполне могу уйти сейчас без нее. Уйти и больше никогда не появляться в этой организации. Или же, что будет более похоже на правду, объяснить позже, что случилось что-то значительное и уйти мне было необходимо. В тот день я все-таки смогла взять себя в руки и выступить, но те ощущения и состояния быстро вросли в мою память и время от времени давали свои плоды.

Так, в течение нескольких лет я находила красивое оправдание и избегала открытых уроков, публичных выступлений, отстаивания своего мнения внутри группы и т. д. Естественно, это сильно изменило мою жизнь.